света от близлежащих домов. Ни звука не доносилось от машин, въезжающих и выезжающих из близлежащих промышленных зон. В зимнюю тьму погрузилась даже будка конторы.

– Как в дешевом триллере, – буркнул Дэвид. – Журналист под прикрытием сидит в предвкушении сенсации, и тут его убирают.

– Если вдруг раскусят, дай понять, что работаешь не один, – ответил Норман. – Покажи им провод и камеру, пусть знают, что все уже передано и, если ты не вернешься домой, появится в интернете в течение получаса.

– Жаль будет, вся работа в сортир.

– Лучше работа, чем ты сам.

– Если моя легенда не прокатит…

– Ты же вроде как доверяешь Клейтону.

– Я верю только его решимости отомстить Райкеру и его банде.

– Ну так, значит, не мог он тебе всучить кота в мешке.

– Вопрос, насколько он сам в теме. Не забывай, его же сделали козлом отпущения. Отправили за решетку, а Райкер вышел сухим из воды.

То, что профессиональный преступник Малкольм Райкер организует грабежи, которые его друзья из эссекской полиции затем «раскрывают», за что получают награду и делят между собой и грабителями, Дэвид узнал от осведомителя. А потом вместе с Норманом принялся опрашивать по тюрьмам осужденных и, наконец, нашел некоего Терри Клейтона, который был настолько ошарашен предательством, что решил отомстить. Клейтон согласился использовать свои собственные связи, чтобы помочь выдать Дэвида за вора-налетчика Райана Рейберна и устроить ему встречу с Райкером…

– Тихо! – произнес Дэвид. Из-за угла конторы появились четыре смутных силуэта. – Кажется, они здесь.

– Окей, спрячь наушник.

Дэвид выдернул из уха электронную горошину и сунул в щель сиденья. Затем, когда долговязая фигура Райкера приблизилась к машине, открыл пассажирскую дверь.

– Вылезай! – скомандовал Райкер с загадочной улыбкой Чеширского кота на тощем лице.

Дэвид подчинился и увидел перед собой двоих мужчин, в которых узнал детектива-инспектора Джека Петтигрю и детектива-сержанта Кита Элгина. Первый был лет пятидесяти, с короткими седыми волосами и чеканным профилем, второй – сильно моложе, коренастый, рыжеволосый, с грубым лицом. Оба в пальто, перчатках и шарфах.

Третий человек оставался в тени. Лет сорока пяти, крупнее других, как ростом, так и шириной плеч, волосы спрятаны под бейсболкой. Одетый во все черное, правую руку он держал за пазухой. Дэвид знал инспектора Джерри Корригана как специалиста по огнестрельному оружию; судя по всему, он обеспечивал безопасность. Дальше, возле конторы, – вероятно, чтобы следить за въездом, – стоял еще кто-то, но виден был лишь его коренастый силуэт.

Двое детективов с любопытством посмотрели на Дэвида, затем Элгин шагнул вперед, снял перчатки и без предисловий тщательно обыскал его карманы, пошарил вокруг пояса, под одеждой и за воротником. Залез даже в брюки и носки, забрал бумажник, но микрокамеры не обнаружил. Приказал Дэвиду закатать рукав на левой руке, что тот и сделал, обнажив восходящее солнце, которое недавно набил на запястье. Элгин наклонил руку Дэвида так, чтобы начальник тоже мог рассмотреть тату, а затем послюнил большой палец и попытался размазать рисунок, но наколка оказалась настоящей.

Тем временем Петтигрю достал телефон и стал, судя по всему, сравнивать Дэвида с какой-то фотографией. Терри Клейтон предупреждал об этом, но заверил, что беспокоиться не стоит, поскольку преступники в бегах часто меняют внешность. Светлая краска для волос, которую Дэвид использовал, становясь Райаном Рейберном, выглядела на нем ненатурально, но этого копы как раз и ожидали. То же самое с татуировкой: Петтигрю с Элгином искали обычное восходящее солнце, но на руке Дэвида его частично скрывал растительный орнамент – снова простое и быстрое изменение, которое они могли предвидеть.

Тем не менее Дэвид ощущал растущее беспокойство. Взгляды полицейских пронзали его, словно лазерные лучи.

– Итак, мистер Рейберн, – произнес Петтигрю с идеальным оксфордским выговором, почти как у ведущего Би-би-си, – как так вышло, что вы совсем не похожи на последнюю фотографию, сделанную при аресте?

– Не хочу снова попасться, – ответил Дэвид, тщательно копируя бирмингемский акцент.

– Ну от бороды и черной шевелюры, я полагаю, было легко избавиться, но куда подевались двадцать килограммов веса? И это еще по скромным подсчетам.

– Бегаю, гимнастикой занимаюсь…

– А за океан чего не рванул? – спросил Элгин. У этого был выговор типичного кокни.

– Там мое любимое реалити-шоу не показывают.

Однако полицейские даже не улыбнулись.

– Где вы живете? – продолжал допрос Петтигрю.

– Где попало.

– Не похоже, что ты в бегах, – заметил Элгин.

– Ну еще бы! Я совсем не тот, кто сбежал из Дарема. Теперь у меня совсем другая жизнь.

Они порылись в бумажнике, пролистав документы, водительские права и кредитные карты – все принадлежало несуществующему человеку с вымышленным именем.

– Если вы хотите знать, как я выбрался…

– Мы знаем, – сказал Петтигрю. – Об этом говорили во всех новостях. Меня больше интересует, кого ты знал, когда был там. – Он с интересом посмотрел на Дэвида. – Мы сами много кого отправили в тюрьму Фрэнкленд.

Дэвид пожал плечами.

– За эти годы – много кого. Люди приходят и уходят. Лица меняются.

– Ты должен кого-нибудь помнить.

– Ну… Ленни Олбрайт, к примеру.

Петтигрю приподнял бровь.

– Ты знал Ленни Олбрайта?

– Сидели на одном этаже. Он отхватил четырнадцать лет за кражу при отягчающих.

– А как насчет Дуги Лейна?

Такого имени Дэвид никогда не слышал, хотя готовился усердно. Это могла быть уловка.

– Я его не знал, нет.

– Странно, – удивился Петтигрю. – Дуги – заметная фигура… А Рой Барнс? Ты должен его помнить. «Большой ключ» – так его прозвали, потому что с его весом не нужно было никаких инструментов, чтобы выломать дверь.

Дэвид понимал, что не может рисковать. Если есть хоть малейшая вероятность, что имена вымышленные, подтверждать нельзя. Он покачал головой, но уже начинал беспокоиться: а вдруг такие заключенные в Дареме были, когда он якобы отбывал там срок?

– Тод Лэйси? – спросил Элгин.

– Не знаю.

– Йоркширский Майк? – снова Петтигрю. Наконец-то!

– Да, Майка Томпсона я помню.

Петтигрю кивнул.

– Всегда утверждал, что невиновен в том ограблении почты, за которое его взяли в Далвиче.

– Прошу прощения, – возразил Дэвид, – но такого я от Майка не слышал. Его взяли с пушкой в руке, когда он выходил с почты. Так что пришлось сознаваться.

Полицейские задумчиво переглянулись.

– Только не в Далвиче это было, – вспомнил Дэвид.

– А где?

– В Кройдоне.

Петтигрю убрал телефон, взял у напарника бумажник и вернул Дэвиду.

– Ладно, сядем в машину. Рождество на носу, околеем тут стоять.

Элгин уселся на пассажирское сиденье, и Дэвид занервничал. Вдруг младший коп решит там поискать, и тогда только полный идиот не найдет заткнутый в щель наушник. Тем не менее, открывая заднюю дверь, Дэвид не забыл повернуться на пару секунд лицом к Райкеру и здоровяку Корригану, которые стояли в паре шагов. Микрокамера была с ночным видением,