любви и поддержки. А получив их, замерло в спокойствии. Иногда человеку просто нужен человек. Тёплые объятия, ласковые пальцы в волосах, плечо, в которое можно уткнуться носом.

— Анна, мы ещё не закончили… — будничный голос отца, запускает новую волну холода и страха, которую Дан просто не мог не почувствовать.

— Я убью его, — прошипел Пантера, легонько отодвигая меня от себя, но я лишь крепче сцепила ладони за его спиной.

— Он этого не стоит, — пытаюсь произнести, но выходит лишь прикусить трясущиеся от рвущихся рыданий губы и умоляющим взглядом впиться в понимающие глаза парня.

— Пойдём…

Киваю и разворачиваюсь к двери, не желая встречаться с пустым непроницаемым взглядом отца. Уверена, он снова высоко держит голову, и его лицо не выражает никаких эмоций. Мраморная статуя. Бессердечная и холодная.

Но Пантера более смелый. Перед тем как громко захлопнуть дверь кабинета, он бросает на владельца дома угрожающий смертельный взгляд, к которому тот был, очевидно, не готов. Отец делает шаг назад, зло сводит брови и впервые в жизни опускает перед кем-то голову.

Позволяю Дану взять меня за руку и отвести к машине. Мысли плывут, а неровные шаги даются с усилием. Но сложнее всего сдержаться и не разреветься, оставшись один на один с Черновым.

Хотя мы не одни…

Между нами Лола…

Не знаю, зачем Дан наговорил мне все эти слова и почему я снова поверила.

— В аптечке есть сухой лед… — говорит с такой нежностью, когда замечает, как я ощупываю зудящую от пощёчин щеку.

Убивает… Убивает своей лживостью.

— Не нужно меня жалеть! — кричу, сочувствуя себе самой.

И мне бы накинуться на Пантеру, заставить рассказать все как есть… Но все, что я сейчас могу, — это пялиться на светящийся в полумраке салона авто экран телефона. Ресурс и смелость исчерпаны. Лишь неугомонное сердце все ещё работает. Радуется наигранной заботе и фальшивой любви.

— Мои чувства к тебе зовутся не жалостью, Энн, — мучает, нагло добивает меня Чернов.

— Мне не нужно от тебя никаких чувств, Пантера. Они предназначены другой. У нас с тобой все в рамках фиктивных отношений, — чеканю, приказав сердцу заткнуться, и протягиваю Дану телефон с высветившимся на экране словом “любимая”.

Глава 38

Ann

Хочу стереть с памяти те секунды, в которые была счастлива рядом с ним. Хочу забыть, как это чувствовать себя любимой им.

Хочу сказать:

— Я отпускаю тебя, Дан… Беги к ней…

Но вместо этого молчу и глотаю горькие слезы…

— Энн, мне нужно… Я тебе потом все объясню, а сейчас…

— Думаешь, я буду тебя слушать, — смеюсь над его наивностью.

Неужели действительно надеется, что его слова для меня ещё что-то значат?

Надеется, что я стану второй?

Нет, я соглашусь только на место единственной…

Но Дан мне его не может предложить. А я очень надеюсь, что Чернов не останется один, не потеряет в своих метаниях Лолу.

Мне очень сложно даётся одиночество, и я не хочу этого для него.

— Энн, — пытается дотянуться до меня парень, коснуться и снова ранить, но я больше не позволяю.

— Дан, все понятно без слов. Тебе срочно нужно к любимой, а я…

Я полностью разочаровалась в тебе. Но вот что удивительно, кроме адской боли я почувствовала ещё и облегчение. Как оказалось, жизнь становится проще, если ты не ищешь ничьей любви…

— А я с легкостью доберусь до кампуса на такси, — продолжаю, дёргаясь в сторону от руки парня протянутой ко мне. — Спасибо, Дан. Ты сегодня очень помог мне…

И не только с отцом…

Ты преподал мне очень ценный урок, который заключается в том, что как бы я не нуждалась в тебе, как бы мне не было плохо, в решающий момент ты выберешь не меня…

— Пока, — говорю, закрывая дверь не только машины, но и своего сердца.

Я больше не впущу тебя, Пантера. Устала не замечать свои обиды, твою ложь и предательство.

Я больше не чувствую счастья в любви, поэтому теперь планирую жить без неё.

Совсем…

Поэтому Лёша очень не вовремя ждал меня у общаги.

— Где ты была весь вечер, Энн?

— Гуляла… — потянула я, пытаясь обойти парня, но он не дал.

— Где? — схватил меня за плечи, удерживая на месте.

— В парке…

Я действительно вышла раньше из такси и бродила по тропинкам, приводя расшатанную нервную систему в норму. Сегодняшний день растерзал меня на атомы. Мне хотелось то петь, то плакать, но больше всего убрать из головы убивающую мыслебойку. Поэтому меня так раздражало, что Манул стопорит меня, мешает хоть на миг забыться сном.

— Ты меня за дурака держишь? — сжимал мои плечи парень. — В таком виде ты не гуляешь в парке. По крайней мере, со мной… Ты была с Пантерой?

Тряс меня как тряпичную куклу парень, возомнив, что имеет на это право.

— Молчишь… Значит, действительно была с ним… Что у тебя с ним было, Энн?

Не уверенна, что моё слабое “ничего” он услышал…

Он щепетильно осматривал мою шею, не обращая внимание на моё явное недовольство и сопротивление.

— Не пометил… — словно для себя произнёс парень, а потом истерично засмеялся. — Думал, по-настоящему зацепило Пантеру… А оказалось, ты, как все, одноразовая для него…

— Это не твоё дело, Лёша! — цедила я, закусывая нижнюю губу. Мне нужно было поплакать. Не хватало сил держать лицо и казаться живой и адекватной. Психика не вывозила. — Мои отношения с Пантерой никак не влияют на нашу дружбу…

— Дружбу? — гремел парень, резко отшвырнув меня от себя.

— Лёш, я знаю о твоих чувствах. Но… — бормотала я, не уверенная, что найду подходящие слова. — Прости, если я дала тебе надежду. Но у нас ничего не выйдет. Я не люблю тебя…

— Его любишь? — резал меня презрительным тоном парень и снова притянул меня к себе, обнял одной рукой за талию, а второй зажал шею. — У тебя с ним ничего не выйдет…

Не успел договорить, как впился в шею жадным грубым поцелуем или точнее укусом…

— Пусти… — кричала я, сбрасывая с себя Манула. — Не знаю, что у тебя за фетиш, но мне не нравятся засосы, которые ты ставишь на мне… Леш, мне очень помогла твоя забота и поддержка. Но я не могу отблагодарить тебя телом…

Я вела себя в высшей степени неадекватно. Кричала, просила, отталкивала и била парня. Для меня сейчас любое прикосновение, даже самое невесомое оставляло на коже глубокие незримые рубцы. Не только для моего сердца и разума был перебор впечатлений… Тело настрадалось не меньше…

Пощечины… И самое болезненное и кровавое