от них охреневаю от того, что еще не иду их убивать. — Проблемы со сном возобновились, поэтому…

— Не прикасаешься ко мне тоже из-за проблем со сном? Дан, признайся, что трахаешь кого-то на стороне? Ты не можешь долго без секса… Ты променял меня на эту сушеную безвкусную новенькую? Не хочу в это верить… — уже вовсю истерит девушка. — Блядь, Дан, посмотри на меня. Я ведь только ради тебя нацепила на себя это белье…

Шелковый халатик плавно соскальзывает с обнаженных плеч и летит на пол. Замираю на несколько секунд и просто не дышу, потому что внутри все сжимается. Я уже офигеть сколько времени без секса, но меня даже не ведет от полуголой девушки, которая с придыханием закидываем мне на шею руки. Не скидываю сразу, терплю. Считываю реакцию на наш телесный контакт. Ло умело прижимается к моему паху бедрами, страстно царапает ногтями разгоряченную кожу. Целует. А меня лишь дико мутит. А фантазия по-своему реагирует на происходящее, рисуя мою маленькую Энн у меня на коленях. Как же нестерпимо хочется уткнуться носом в ее золотую макушку, ощутить ее робкое прерывистое дыхание на своей шее, коснуться ее тоненьких ножек, затянутых в белые гольфики, даже зная, что под ними шрамы и рубцы. Прикрываю глаза и полностью теряю власть над собой, растворяюсь в иллюзиях. Протягиваю руку и начинаю перебирать пряди. Люблю волосы Скрипки. Мягкие, невесомые пружинки. Хочется легонько дёрнуть и притянуть ярко-розовые губы Энн к себе. Поцеловать. Долго-долго. Ощутить, как с каждым новым соприкосновением языков я отвоевываю место в сердце Энн.

Кончики пальцев горят от… густых, тяжёлых волос. Не её… Одергиваю руку, сглатываю, отстраняюсь.

Противно до рвоты…

Не то от того, что на мне почти не Энн. Не то от того, что я рядом с Ло мечтаю о Скрипке.

— Давай потом. Мне пора, — чащу я, отворачиваясь от девушки.

Отхожу, неловко стирая её поцелуй со своей кожи.

Не могу иначе. Сплошное отвращение…

— Думаешь, я тебя отпущу к ней… — замолкает, очевидно, видя, как меня трясет всего.

Пиздец, как я себя хреново контролирую. Аж в глазах темнеет от того, как хочу свалить отсюда и никогда не возвращаться. Потому что уже знаю, о чем сейчас начнётся скулеж.

— Скажи это, Дан! Скажи, что тебе плевать на данное тобой обещание. Скажи, что клятва, которая была последним, что услышали наши родители, утратила для тебя всякую значимость. Скажи, что готов стереть счастье в глазах и предсмертную улыбку с лиц наших родителей. Скажи! И завтра же мы поедем к ним на могилу и скажем, что все их мечты и планы на нас счёт ты разбил из-за девицы, которая в действительности лишь использует тебе, чтобы пробиться повыше. Дан, да открой же ты глаза! Белова — пиявка, которая присосалась к тебя лишь из выгоды. Совместный дуэт — и её имя рядом с твоим на первой строчке рейтинга. Клип и фотосессия с тобой — и вас приглашают в качестве амбассадоров бренда парной одежды. Я не вышла тогда на сцену, потому что гордость не позволила. Я хочу завоевать себе имя своим трудом, а не статусом “девушка Пантеры”. А твоя Скрипка…

— Она не моя. Потому что я твой… — перебиваю и пошатываясь возвращаюсь в объятия “любимой”.

Током пробивает. Я совсем, блядь, заигрался… Совсем расхреначил свою жизнь… Ведь с самого начала я знал, что Энн будет моей проблемой. Проблемой, которая проникла в кровь, которая сладкой отравой струится по моим венам, превращая меня в мразь.

Хватит с меня. Я и так на грани. И если сейчас взорвусь и брошусь к Скрипке, то окончательно и бесповоротно разрушу себя… Я не выстою перед этим вызовом судьбы. Сломаюсь, выверну свою жизнь и жизнь окружающих наизнанку, сгорю заживо ради мизерного шанса быть с Энн.

Но так нельзя, как бы мне этого ни хотелось.

Глава 35

Дан

— Хочешь что-то спросить?

— Нет…

— Тогда я не буду рассказывать… — говорит, отворачиваясь к боковому стеклу.

А мне и не надо…

И так все понятно.

Не отрываясь, смотрю на нее. Залипаю конкретно. Все еще расстроенная, потухшая, но все же уже немного успокоилась. Я же по-прежнему взъерошен. Не понимаю, как вообще сдержался. Наверное, если бы не видел, как Скрипка хочет уйти, не оставил бы живого места на теле подонка.

Завожу мотор, продолжая коситься на Энн. Пиздец как разрывает от осознания, что оказался полным дураком. Дебилом долбаным, который не видел очевидного. В ней никогда не было замашек избалованной богачки. Сам же не раз замечал, что она избегает разговоров о семье, выходные и праздники проводит в кампусе, а не дома, не разбрасывается деньгами. Но мне было выгодно уцепиться не за это, а за правительственные номера на дорогущей машине. Горю весь на адском огне осознания.

И легче мне не становится, потому что я ни хрена не могу сделать для нее. Сам не решаюсь, а она не просит. И так удивлен, что вообще попросила помощи у меня. Коротит. Ведь только сейчас понимаю, как ей было хреново, если она позвонила мне.

Недовольно морщусь и сжимаю до остервенения руль, чтобы совсем не слететь с катушек, когда она, прячась от меня, ощупывает свою покрасневшую щеку. Пялюсь на ее тонкие дрожащие пальчики, вбирая в себя всю беспомощность, которая просто сквозит от нее.

Выворачиваю руль и останавливаюсь у тротуара. Все, твою мать, не вывожу больше… Накрывает такой волной нежности к ней, что, если ничего не сделаю, утону заживо. Сейчас мне в полной мере наплевать на все, даже на ее сопротивление. Может отталкивать и ругать, но я не отпущу, потому что знаю, что ей это нужно не меньше моего. Притянуть, обнять, прижать к груди и успокоить. Пообещать, что я решу все ее проблемы, в чем бы они ни заключались.

— В аптечке есть сухой лед…

— Не нужно меня жалеть! — басит резко и прикусывает трясущиеся губы.

— Мои чувства к тебе зовутся не жалостью, Энн, — говорю спокойно, протягивая к ней руки. Хочу, чтобы она посмотрела на меня и поняла все. Я сгораю от любви к ней.

— Мне не нужно от тебя никаких чувств, Пантера. Они предназначены другой. У нас с тобой все в рамках фиктивных отношений.

Уже второй раз за вечер слышу это от неё. И второй раз не верю. Потому что чувствую её каждой клеточкой. Физически ощущаю, как её колошматит рядом со мной.

Может это и прозвучит эгоистично, но сегодня я воспользовался уязвимостью Скрипки.