Получил от неё все, что она способна была мне дать. Конечно, под прикрытием наших фиктивных отношений. Но это доказало мне, что я ни разу не второй для Энн, ни фиктивный. Я тот, кто ей нужен. Тот, без которого она не может ни есть, ни спать. Как, впрочем, и я без нее.

Я чётко для себя решил, что не поеду к Энн. Нечего давить на и так орущие инстинкты. Я, твою мать, сейчас как пес, который смертельно скучает без хозяина.

Плохо.

Тоскливо.

Но окончательно земля улетела из-под ног, и перед глазами запрыгали белые мошки, когда вместо мамы в мой кошмар явилась Скрипка. Это обычно маме я говорил “занят”, “не сегодня”, “обещаю завтра”.

Но завтра оказалось не таким, каким я его представлял.

Кислородная маска, а под ней обреченная улыбка мамы, а рядом громадный аппарат жизнеобеспечения, подключенный к папе, который вместо привычных “пи-пи” неожиданно замолкает. Не помню точно, о чем я просил маму, какие клятвы давал, но уже три года каждую ночь я слышу:

— Мне пора, сынок. Папа ждёт. Он там один, а у тебя здесь есть Лола.

Через несколько суток родители Ло тоже умерли. И тогда не только у меня осталась лишь Лола, но и у неё лишь я. Без бюрократических заморочек мы стали семьёй друг для друга. И это был идеальный способ справиться с горькой потерей…

Но несколько месяцев назад все изменилось. Появилась Скрипка. И вот тогда я понял маму. Понял, почему она оставила меня, почему перестала бороться за жизнь, почему так легко пошла за отцом. Потому что по отдельности им просто невозможно было существовать. Как и мне без Энн.

В моем сне… Нет, это был не просто сон, это был самый ужасный кошмар. И в нем Энн, как и мама, прощалась со мной навсегда.

— Ты не можешь так… — ощущаю в полудреме, как в меня врезает кулаки Лола. — Не можешь так вести себя из-за этой твари. Дан, приди же в себя наконец. Ты не можешь спать рядом со мной, а звать ее…

— Ты права. Не могу…

И фрагменты сна все прокручиваются и прокручиваются в моем мозгу, превращая его в кровавое месиво. Хочется избавиться от этих видений, уцепиться за то, что позволит мне протянуть до утра и не свихнуться. И я отчётливо знаю, что это. Реальная Энн перед моими глазами, а лучше в руках, чтобы я не просто увидел, а ощутил её. Потому что самовнушение, что с ней все хорошо, ни хуя больше не работает.

Поэтому я, как обколотый псих, который внешне выглядит вполне спокойно, выхожу со своей квартиры и еду к ней.

— Не смей возвращаться после неё ко мне… — бросает у дверей в меня Ло.

Но сейчас для меня это пустая хренотень. Сейчас бы только не ожили картинки из моей башки, которые как целенаправленно толкают меня к краю…

Срываюсь, запрыгиваю в тачку и гоню к ней… Минуты кажутся часами, а нужный адрес на резных воротах — спасательным кругом.

И тут как разряд тока по телу.

Моя Энн.

Резко торможу, едва не задевая бампером бордюр. Хотя даже если въехал бы, мне было бы насрать. Как в замедленной съёмке выхожу из машины и на минимальной скорости двигаю к Скрипке. Пытаюсь отдышаться, взять себя в руки.

Она стоит ко мне спиной и о чем-то просительно говорит с охранником.

— Сень, ты же знаешь, что будет, если я не уйду…

Охранник стоит с прямой спиной и непробиваемым выражением лица. Замечая меня, выжидательно смотрит. Но я не успеваю отреагировать на парня. Его взгляд в мою сторону замечает Энн и поворачивается.

Меня коротит вмиг.

Необыкновенно красивая.

Я уже видел её в платье, но это был сценический образ, слишком неподходящий ей. А сейчас моя Энн настоящая. Нежная, трогательная, хрупкая, но от этого не менее притягательная для меня. И хрен знает, как не набросился на неё. Даже не коснулся. Замер в полуметре.

Только сейчас понимаю, что меня остановило. Её взгляд испуганный и как всегда по-детски открытый.

— Я приехал, — говорю, осознавая, как отчётливо вибрирует мой голос.

— Спасибо, — произносит, до судорог вцепляясь в мою руку. — Пойдём, я познакомлю тебя с отцом.

Трясётся, как лист на ветру. Тем самым стопорит меня, заставляет волноваться, будоражит желание немедленно обнять и успокоить. Но Скрипка расценивает моё бездействие, как сопротивление и требование объясниться.

— Я представлю тебя, как своего парня. Но это ничего не значит, Дан. Все будет в рамках наших фиктивных отношений. Мы притворимся, как делали это много раз на камеру.

Отмираю. Хочется подскочить к бесячей заразе, встряхнуть так, чтобы вытрясти из её головы все эти глупые домыслы.

Я не играю.

Я блядь чувствую.

Чувствую так остро, что временами хочется сдохнуть.

— Обещаю быть убедительным, — задвигаю равнодушно, а сам тушу себя, но вместе с тем внутренне радуюсь как дурак. Потому что могу не притворяться, могу прямо сейчас положить руку ей на талию, придвинуться близко-близко, коснуться губ.

Искусанные…

Этот факт заставляет меня еще внимательнее всмотреться в лицо Энн, подметить, что она озадаченная и растерянная, но в противовес этому ведет себя слишком мятежно.

— Дан, мне очень нужно, чтобы нам поверили. Иначе мне придется куда-то далеко уехать…

В этот момент мне кажется, что мне сильно вмазали по голове, раскололи ее надвое. Мысль о том, что я лишусь Энн, выбила остатки мозгов.

— Спокойно, Пантера, держи себя в руках. Ты не имеешь права… — ни хуя эта фраза не работает, не останавливает меня.

— Скрипка, твою мать, — ору и не церемонясь хватая ее за локоть, дергаю на себя и с силой сжимаю в кольце своих рук. — Ты никуда не свалишь. Я не отпускаю. Потому что ты любишь меня, а я тебя…

Глава 36

Ann

— Ты никуда не свалишь. Я не отпускаю. Потому что ты любишь меня, а я тебя…

Последние слова заглушаются голосом отца, но я отчетливо слышу их.

— Я люблю тебя! — болезненным эхом разлетается по моему телу…

Мое состояние и так можно назвать вменяемым с огромной натяжкой, а признание Дана полностью выбивает меня из мнимого равновесия.

Зачем он так?

Впрочем, ответ очевиден…

Он обещал играть убедительно, вот этим и занимается.

Каждый раз мое сердце вздрагивает и гонится за чем-то несуществующим, когда нам с Пантерой приходится изображать влюбленную пару. Дан не только отличный певец и музыкант, он превосходный актер. Даже я в моменте верю его игре. Но эта иллюзия