с собой делать… Совсем плохо соображаю… Как могу понять, что с ними двумя делать…

— Дождусь, пока Ло очухается и будет способно со мной адекватно поговорить… — замолкаю, тупо пропадаю в трубке, потому что захлестывает, потому что я утопаю в желании забить на все и оказаться рядом со Скрипкой не когда-то там, а прямо сейчас. Пытаюсь обуздать себя, снова обвешиваясь чувством вины и долга.

— Дан, — зовет Жека. Доставучий надоедливый засранец, который знает, как меня добить. — Уверен, что Белова дождется тебя?

— Уверен, — скороговоркой выпаливаю я, чтобы друг не услышал сомнения, которые сжирают меня заживо. — У нее нет другого выхода…

Но в действительности это только у меня нет другого выхода, как надеяться на то, что Энн даст мне шанс объясниться и поймет…

— Бесячая зараза… — гневно заключаю я уже через сутки.

Энн явно перегибает… Ее действия отрезают мне любые пути подхода.

В кампус она не вернулась.

Но наглая морда Манаева заявила, что она предупредила его о том, что несколько дней перекантуется дома…

Только в каком, на хрен, доме! В том, в котором с ней обращаются как со скотом… Хотя мой папа, даже со своими свиньями обходился ласковее, чем родной отец с Энн.

Ее телефон тупо молчит. Но только для меня… Для остальных она доступна.

Пытаюсь, как идиот, несколько дней встретиться с ней. Но по итогу она лишь загоняет меня беготней. Нещадно дышу, внутри все пылает, в голове полная дезориентация.

Но я во всей этой неразберихе лишь лихорадочно мечусь от одного придурка к другому, требуя вернуть мне Энн.

Ведь она общается со всеми. Со всеми, кроме меня…

Репетирует с девчонками из “She”. Мелькает в ленте на странице своего закадычного дружка, хоть тот четко заявил мне, что не может передать ей послании от меня. Даже на телефоне Жеки высвечивается сообщение от нее со словами “я не приду”.

— Что это значит? — рычу на друга.

— Что она не придет… — дебильно отзывается друг, а потом сочувственно добавляет. — И будет совершенно права. Потому что тебе пока нечего ей сказать…

Но это не так…

Мне хочется не просто говорить, мне хочется петь о чувствах к ней.

Обрывки фраз, отрывки встреч

И капли слез бережно собирал

И свет в глазах, что смог зажечь

Все это — мой строительный материал

Я строю мир, где мы вдвоем

Мы в нем засыпаем

Но каждый раз мне снится сон

Где ты убегаешь

Я буду секунды копить

Мгновения, что у тебя украл

И так соберу нашу жизнь

Огромную по маленьким клочкам

И не волнует меня

Что правильно, а что нет

Я не откажусь от тебя

И ты от меня нет

Секунды копить by Братья Поздняковы

Глава 40

Ann

— Дан, мне нехорошо… — тянет Лола.

Уверена, что мне хуже. Потому что ты рядом с ним, а я ограничиваюсь лишь тем, что смотрю, как он обнимает тебя.

Хочу я того или нет, но мой взгляд то и дело перемещается за столик, куда Дан отвел свою любимую. От взгляда не ускользает и то, как Пантера внимательно ухаживает за своей девушкой. И не удивительно… Не уверена, что в этом клубе есть кто-то шикарнее её. Если только Ви.

Сегодня я взглянула на лидера “She” другими глазами.

— Новенькая, ты идёшь, и других вариантов нет… — отрезала Ви, когда я, не задумываясь, отказала. — Моя группа явится на годовщину проекта “Звезды” в полном составе и отожжет там по полной…

— Ви… Я не могу… — тушевалась я, не решаясь озвучить реальную причину. — Я никогда не посещала такие мероприятия. Но, мне кажется, вечеринки в клубы не для меня. Мне даже надеть нечего…

Хотя дело было вовсе не в месте проведения, не в одежде, а в человеке. Я была пока еще не готова встретиться с Даном…

Три дня мне было вполне комфортно вдали от Чернова.

В доме у тёти Любы…

В тот день после ухода Лёши на меня так накатило, что я просто застыла, вглядываясь в ночное небо. Говорят, умершие люди превращаются в звезды. Вот и я искала маму. Хотела, чтобы она смотрела на меня и гордилась, как я мужественно решаю свои проблемы.

Мама всегда говорила, что люди состоят не из ног и рук, а из слов и поступков. Проходят часы, дни, года, наше тело меняется, но слова, которые мы сказали сгоряча или, наоборот, для утешения остаются с нами навечно. Я сказала Лёше правильные, честные слова. А Дан дал мне нужные в тот самый момент обещания, пусть и лживые. Скажи он что-то другое, и я бы не поверила в себя, не доверилась бы ему, а как итог — не смогла бы противостоять отцу. Сейчас Дан обеспокоенно заглядывает в лицо Ло, наливает ей воду в стакан… Заботится, одним словом… И сейчас это тот поступок, который нужен Ло, чтобы поддержать её, взбодрить, окрылить… Поэтому я даже не злюсь…

Но чтобы это понять, мне потребовалось время… и Сеня…

— Анют, не смотри на меня так презрительно, — встав напротив, жалобно промолвил друг. — Я не мог там в особняке поступить иначе. Я не мог ослушаться приказа начальника. Ведь эта работа — все, что у меня есть. У меня и матери.

— Так зачем сейчас приехал? Зачем подставляешься?

— Потому что я не только работник твоего отца, но и твой друг… Анют, для каждого поступка есть свое место и время. И сейчас то самое время, чтобы отвести тебя домой…

Сеня, конечно, имел в виду свой дом, ведь у меня дома нет…

Смутно помню это место. А точнее, яблоки, которые мы здесь собирали каждую осень, а потом тётя Люба с мамой несколько дней варили варенье, пекли яблочные пироги и штрудели. Сад сейчас казался совсем старым, но дом, наоборот, оживал. Новая черепица, стеклопакеты и резкое крыльцо.

— Отец старается, — отозвался Сеня, когда я провела рукой по свежей деревянной балясине. — Когда я заменил его в водительском кресле машины твоего отца, он с большим увлечением занялся плотничеством.

— У него всегда были золотые руки… — припомнила я.

И снова… Если бы не было в моем детстве вечно занятого отца, то и не было бы Перта Семеновича, который сделал для меня своими руками два стульчика и маленький столик, за которым мы с Сенькой устраивали торжественные чаепития.

Это самые яркие теплые и душевные воспоминания в моей памяти …

— Анют, вы вовремя. Чайник как раз закипел. Садитесь пить чай. Я стащила из особняка