воду и болтаем о школе, фильмах и о том, чем мы занимались в пятом классе. Я не спрашиваю о футболе. Это лишнее напоминание о веселье, которого я лишен. И мне не нравится завидовать.

По дороге домой мы останавливаемся у магазина.

– Я хочу пить, – говорит Лиам. – Хочешь чего-нибудь?

Я ужасно хочу пить, но у меня нет денег. Я мотаю головой. Мы заходим в магазин, и Лиам достает из холодильника газировку. Он открывает ее и начинает пить еще до того, как за нее заплатить. Я бы никогда этого не сделал, потому что кассиры, скорее всего, вызвали бы полицию.

Он берет спортивный напиток, пакет чипсов и бросает их мне.

– Понеси это, ладно?

Заходит женщина, ей надо заплатить за бензин. Лиам оглядывается через плечо, чтобы убедиться, что кассир занят. Он кладет в карман четыре шоколадных батончика и говорит мне:

– Давай, возьми что-нибудь.

Я мотаю головой.

Отец Лиама – юрист. Если его поймают, его просто посадят под домашний арест. Если меня поймают, я отправлюсь в тюрьму на всю оставшуюся жизнь.

Лиам пожимает плечами.

– Как хочешь.

Он кладет упаковку конфет в другой карман. Затем подходит к прилавку, смотрит мужчине в глаза и улыбается просто очаровательно. Таков он. Лиама любят все. Наверное, именно поэтому ему все сходит с рук. Он ставит пустую банку на стойку и громко рыгает.

– Извините.

Он смеется, берет чипсы и напиток, кладет их на стойку, потом достает небольшую пачку наличных. В основном пятерки и десятки. Лиам расплачивается за свои покупки и подмигивает:

– Хорошего дня, чувак.

Мы собираемся выходить, когда кассир говорит мне:

– Эй! Ты ничего не покупаешь?

– Нет.

– Дай-ка я посмотрю твои карманы, – строго говорит он.

Я с раздражением поднимаю рубашку и похлопываю себя по карманам, в которых ничего нет. Ни единого пенни. Кассир все равно бросает на меня косой взгляд.

Когда мы выходим из супермаркета, Лиам смеется так сильно, что чуть не плачет.

– Это. Было. Невероятно!

– Я рад, что ты находишь это забавным.

– Так оно и есть! Я обчистил парня, а он все это время пялился на тебя. Нам нужно вместе сходить в ювелирный магазин.

– Нет, спасибо.

Я нервничаю по нескольким причинам. Во-первых, если бы Лиама поймали, у меня, наверное, тоже были бы неприятности. Во-вторых, я ненавижу, что кассиры всегда думают, будто я пытаюсь что-то украсть. Это сводит с ума. И в-третьих… в-третьих, я просто не понимаю. Поэтому и спрашиваю:

– Зачем ты это делаешь? У тебя есть деньги. Много. Так зачем же? Зачем рисковать и нарываться на неприятности?

Лиам пожимает плечами.

– Не знаю. Потому что я могу.

По дороге домой я много думаю об этом. Может, и хорошо, что мы с Лиамом больше не друзья. Когда мы были маленькими, было весело заниматься глупостями. Но теперь я становлюсь старше. Я могу попасть в настоящую беду. От этого будет только хуже. Не только мне, но и Сэму, маме, Форду – всем.

Когда мы познакомились, я считал Итана просто чудиком, но внезапно я по-настоящему обрадовался, что он мой друг. Он никогда не украл бы что-то просто так. Итан хороший парень. Надеюсь, что, если буду проводить с ним достаточно времени, тоже буду хорошим парнем.

Палочки для еды

Выйдя из комнаты, я слышу мамин крик:

– Рекс!

Она бросается на меня, как бык. Я прикрываю голову, прислоняюсь к дверному косяку, чтобы не упасть.

Но она не бьет меня. Вместо этого мама обнимает меня, сжимая так, что перехватывает дыхание.

– Я справилась! Я получила работу! – кричит она, подпрыгивает и улыбается. Настоящей, яркой, широкой белоснежной улыбкой. – Получилось! Получилось!

Она снова обнимает меня. Это кажется странным, и становится как-то тесно. Не то чтобы неприятно. Наверное, это приятно, просто… незнакомое чувство.

– Где? – спрашиваю я.

– Самый новый ресторан Бирмингема «Мандариновый сад». Рекс, это меняет все. Потрясающий ресторан! Он совсем рядом с шоссе в центре города, так что там будет многолюдно днем и ночью. Я так волнуюсь. Я собираюсь заработать кучу денег! Мы будем богаты!

Слово «богатый» звучит несколько натянуто. Но я этого не говорю. Я улыбаюсь и обнимаю ее.

– А нам можно там поесть?

– Это самое интересное. Я получаю один бесплатный обед в день и любую еду, которая осталась в конце вечера.

Вы можете поесть там в день открытия. Они сказали всему персоналу пригласить свои семьи. И это за полцены!

В ту ночь мне снилось, как я бегаю по гигантским яичным рулетам, плаваю в дымящемся яичном супе и сражаюсь с гигантским драконом. Он обжигает мне ногу, но у него внутри оказывается палочка для еды. Я не понимаю, что означает этот сон, если в нем вообще есть смысл, но просыпаюсь с чувством голода. К наступлению пятницы у меня слюнки текут не переставая.

Даже Форд волнуется.

Он спрашивает снова и снова:

– Можно мне лапочки для еды?

– Палочки для еды, – поправляю я его.

– Так я и сказал. Лапочки!

Сэм возвращается домой на час раньше обычного. От него воняет гербицидами и удобрениями, которые он весь день распылял на газоны. Через полчаса он выходит из ванной просто другим человеком. Надевает рубашку на пуговицах, которую приберегает для особых случаев и посещения церкви со своей матерью. Его волосы расчесаны на прямой пробор, и от него пахнет одеколоном. Он даже побрился.

– Т-так, ребята, готовы н-набить себе п-пузо?

Мы с Фордом кричим: «ДА!»

Мы съезжаем с шоссе, когда видим указатель: «Мандариновый сад. Семейная китайская закусочная. Мы открылись!»

Здание выглядит так, словно его построили в Китае и привезли сюда специально для нас. Фундамент выполнен из коричневого кирпича с черной отделкой. Окна обрамлены темно-красной черепицей и золотыми деталями. Покатые крыши сияют золотом на заходящем солнце. Большие малиновые двери охраняют два гигантских каменных льва. Я кладу руку в пасть одному из них и говорю:

– Форд, спаси! Меня лев ест!

Мы все смеемся.

Форд поднимается, засовывает руку в пасть льву и говорит:

– Он и меня ест!

Обычно раздражает, когда Форд меня копирует. Но сегодня вечером мы все в хорошем настроении.

Внутри ресторан кажется еще более аутентичным. На потолках изображены драконы. Мебель черная с красной обивкой. Стены украшены золотыми деталями с изображением сражений тигров и воинов.

– Добро пожаловать в «Мандариновый сад», – говорит хозяйка с сильным акцентом. – Три места?

– Можно нам сесть к Люсиане? – спрашиваю я.

Мама видит нас и подбегает. Она крепко обнимает меня и Форда, целует Сэма в губы. Она представляет