волнения парень не просто побледнел, а даже как-то позеленел, как наверняка и я, но он был здесь и в руках держал мой старый потрепанный рюкзак, в который, по плану, нужно было собрать необходимые вещи. Это самое главное.

Я подошла к парню почти вплотную. Эмоции переполняли, я безумно хотела обнять его, как тогда в комнате, но сдержалась. Будь я на месте Тимофея, мне, наверное, было бы страшно, если бы меня вдруг прижал к себе убийца. Поэтому я просто молча смотрела на него, разглядывая взволнованное веснушчатое лицо.

– Ты с-сделала… это?.. – запинаясь, спросил Тимофей спустя несколько мгновений томительного молчания.

Наверное, именно в тот момент я заметила, что и он, и отец, и даже я сама – все мы боялись говорить прямым текстом, что именно я сделала. Слишком страшно было произносить слово «убийство», когда оно произошло здесь, рядом, так еще и по моей вине. Вот и сейчас я просто кивнула, не в силах произнести что-нибудь вроде «да, старейшина мертв».

Глаза Тимофея распахнулись чуть шире, а рот изумленно приоткрылся, словно он до последнего не верил, что я способна забрать чью-то жизнь (хотя, наверное, так оно и было).

В этот же момент причитания, которые доносились из глубины дома, вдруг стали громче, будто взрослые приближались к выходу. Едва ли, конечно, они могли бы сразу заметить нас, стоящих довольно далеко от входной двери, но лучше было не рисковать, тем более что наш с Тимофеем план изначально предполагал быстрые действия. Я осторожно схватила парня за руку и потянула в сторону забора.

– Пойдем! Надо уходить, пока все паникуют!

Тимофей тряхнул головой, будто стряхивая с себя все нежелательные мысли, накинул лямку рюкзака на плечо и крепче обхватил своей широкой ладонью мои тонкие, еще почти детские пальцы.

И вот так просто, без всякого шума и пафоса, мы ушли.

Когда-то давно, лет за десять до этого дня, если не больше, отец точно так же взял мою еще совсем крохотную ручку и впервые повел меня на прогулку в лес. И вот сейчас я снова уходила из дома рука об руку с мужчиной. Только он мне не родной, да и мужчиной его можно назвать с большой натяжкой – совсем мальчик. А еще я знала, что через пару часов не вернусь сюда и на пороге меня не встретит добрая мама с вкусным обедом. Я теперь стала взрослой и больше не вернусь.

Я ушла навсегда.

* * *

Июньский таежный лес прекрасен. Белоснежные красавицы-березки, похожие на нарядных девиц; величественные кедры, тянущиеся к самому небу; разноголосые птицы, неустанно прославляющие родину промышленности, драгоценных камней и сказов Бажова; лисицы и косули, которые трусливо мелькают в хороводе тонких и толстых древесных стволов своими рыжеватыми шкурками. Я любовалась уральской красотой, отбросив чувства вины и страха (впрочем, вполне возможно, что их отбросил, защищая меня, мой мозг) и при этом стараясь не забывать об осторожности – приглядывалась к коре деревьев и муравейникам, проверяла взглядом следы. С каждым шагом по глухому лесу вероятность встретиться с хозяином тайги, медведем, становится все выше. Отец учил меня, что делать в этом случае, да и магия позволяла не бояться крупного зверя, но все же иметь дело с косолапым не хотелось.

Мы с Тимофеем шли уже несколько часов, судя по ощущениям и тому, что мышцы ног начали приятно ныть. Трасса располагалась довольно далеко, ближе к поселению парня, и должны были дойти мы до нее только к завтрашнему дню. А значит, пока стоило затеряться в лесу на приличном расстоянии от поселений, но при этом постараться не отдалиться от дороги. Но я действительно хорошо знала лес, и вести Тимофея в нужное направление не составляло для меня большого труда.

Сейчас мы шли недалеко от реки Ямная, в нескольких километрах от обеих деревень. На близость воды указывала буйная растительность под ногами, а на удаленность от какой-никакой цивилизации – почти полное отсутствие срубленных пеньков и кострищ.

В какой-то момент я заметила куст малины. Видимо, она созрела совсем недавно – до ягод еще не добрались ни птицы, ни звери. Пользуясь случаем, я с удовольствием отломила себе ветку, на которой висело больше всего ягод. Неизвестно было, когда мы с Тимофеем сможем добраться до магазинов, поэтому тратить взятый с собой ограниченный запас воды и пищи не хотелось. Так почему бы не перекусить чем-то вкусным и сочным? Внимательно осмотрев веточку, я сорвала и отправила в рот пару ягод. Подняв голову, вспомнила, что я не одна, и протянула ее Тимофею.

– Будешь?

Парень большую часть пути шел молча, изредка что-то спрашивая. Услышав мое предложение и увидев, что мои губы уже слегка испачканы сладким соком, он чуть ли не отшатнулся.

– Это… малина? Она же немытая!

От такой реакции я недоуменно нахмурилась.

– И что?

Тимофей явно поразился такому вопросу.

– Мама всегда говорила, что сначала надо мыть то, что найдешь в лесу, а уже потом есть, – с долей неуверенности в голосе ответил он.

«Ага, только почему-то она не сказала тебе, что ты умрешь во время ритуала», – готова была сорваться с языка обидная фраза, но я сдержалась и вслух сказала, пожав плечами и съев еще одну ягоду:

– А мне папа всегда говорил, что мыть обязательно лишь те ягоды, которые растут вблизи дорог.

Мы пошли дальше, снова молча, и я почти успела полностью прикончить малину, когда Тимофей вдруг тоже сорвал ягодку, нечаянно коснувшись своими пальцами моих. Наши взгляды встретились, и парень пояснил:

– Я, наверное, за сегодня уже и так нарушил все, чему меня учила мама. Вряд ли немытая малина сделает хуже.

– Да уж, – кивнув, усмехнулась, не зная, что еще сказать.

И еще несколько минут тишины. Она не казалась томительной. Человеческую болтовню отлично заменяет речь леса: шелест листьев, шуршание растительности под ногами, стрекот насекомых.

Однако в какой-то момент я не удержалась и решила задать вопрос, который уже давно интересовал меня. Не настолько, чтобы, скажем, думать о нем вместо подготовки к побегу, но все же хотелось уточнить.

– Когда только-только хотел зайти ко мне, чтобы успокоить, – начала я, и парень чуть склонил голову набок, вслушиваясь, – ты спросил, почему я плачу. Но с посылом, что плачу я из-за того, что меня заставляют выйти замуж за тебя, хотя люблю я кого-то другого. И ты сказал «тоже». У тебя есть… девушка?

На последнем слове я запнулась. Стало страшно, что Тимофей воспримет вопрос неправильно. Он не интересовал меня в романтичном смысле. Может, потому