его губах стала еще шире, и он отпустил поводок. Пес кинулся на меня. Не прошло и секунды, как огромные клыки впились мне в ногу, и по телу пронеслась волна невероятной боли. Я закричала и зашевелилась, пытаясь оттолкнуть собаку, но та только поднялась на задние лапы и повалила меня на землю с явным намерением загрызть насмерть.

– Василиса! – крикнул опомнившийся Тимофей.

Он ничем не мог помочь мне физически в моей борьбе с собакой, однако физическая помощь была и не нужна. К счастью, парень и сам догадался, что может сделать. Не знаю, как он успел так быстро, потому что в тот момент мне было не до того, но спустя несколько секунд я услышала свист. Рядом со мной что-то упало. В который раз я толкнула пса ногой и вскрикнула от того, как клыки полоснули по закрывающему горло запястью. Слепо пошарив рукой, нащупала нечто твердое и прохладное. Схватив это, с облегчением выдохнула и мысленно поблагодарила Тимофея. Нож. Он бросил мне нож.

– Василиса, давай!.. – снова крикнул парень, но его голос оборвался – послышался звук удара.

Нужно было торопиться. Несмотря на то что не люблю собак, я никогда не причинила бы вреда ни одной из них. Однако здесь зверь угрожал моей жизни не хуже медведя, которого я так боялась встретить. Недолго думая, я пальцами определила, где у ножа лезвие, а где рукоятка, схватила его и из последних сил вогнала на всю длину в горло пса. А затем, не отпуская его, потянула вниз, делая очень глубокий надрез. Раздалось даже не скуление, а вой, который сменился отвратительно булькающими звуками. Собака навалилась на меня всем своим немалым весом, а мое тело залило чем-то горячим и мокрым. Кровь. Я задела артерию, и пес теперь был обречен. Не без труда спихнув его, я, пошатываясь и ощущая ужасную слабость, поднялась на ноги.

Колдуны приблизились еще сильнее, заключив нас с Тимофеем в тесное кольцо. Двое из них уже успели схватить парня. Судя по тому, как тот согнулся, а сквозь его пальцы, которыми Тимофей закрывал нос, проступила кровь, они успели несколько раз ударить его. Меня это разозлило. Очень. Ладно, я убила старейшину и, возможно, заслужила и казнь, и собаку, и побои. Но не этот парень! Он не сделал ничего плохого!

– Что, правда глаза колет? – с гневом повернулась я к кузнецу. – Это вы, вы убийцы! Вы убили Алену, а теперь и нас хотите!

Колдун молча приблизился ко мне. Я попятилась, но споткнулась о тело уже издохшей собаки и остановилась.

– Какая храбрая, – протянул кузнец, сверкнув железным зубом (даже во рту железяка! И в груди вместо сердца наверняка тоже). – Не будь ты убийцей и жертвой для Купалы и Костромы, я бы, пожалуй, позвал тебя замуж вместо этого сопляка, – покосился он на Тимофея. – Жаль, жизнь сложилась по-иному.

Мужчина резко схватил меня за шею. Я вцепилась в его руку, пытаясь сбросить или поцарапать ее, а затем вспомнила, что, вообще-то, все еще сжимаю в пальцах нож. Попыталась замахнуться им, но тщетно. Колдун лишь легонько взмахнул пальцами, на одном из которых красовалось металлическое кольцо, дающее энергию управления вещами из того же материала, и нож вылетел из моей руки. Я скрипнула зубами от осознания собственной беспомощности. С кузнецом было бессмысленно тягаться.

Все так же спокойно, словно я не хотела только что ударить его ножом, мужчина начал толкать меня, все еще держа за шею. Чуть ли не в той же позе, в какой несколько минут назад колдун держал собаку, он куда-то повел меня. Мне ничего не оставалось, кроме как, хромая и скрипя зубами от боли, идти. Я лишь успела заметить, что Тимофея погнали в ту же сторону.

Зря мы сюда пришли. Могли бы спастись, но вот так, по глупости, нарушили мой план и попались. Что теперь будет?..

Не знаю, зачем кузнецу понадобилось говорить со мной, но подозреваю, что где-то в глубине черной фанатичной души его все же мучила совесть и он хотел оправдать себя.

– Ты называешь нас убийцами, маленькая тварь, – раздался над моей головой его бас, – но мы убили заслуженно. Купала и Кострома одобряют ритуальные жертвоприношения, из-за того, что их долго не было, нам стал угрожать голод. А ты со своим дружком, вместо того чтобы покорно принять их волю, совершила убийство грешное – убила уважаемого старейшину. Конечно, за этим должна была последовать месть. Вы пропали, а родители ваши уважаемы, хотя и наверняка несчастны иметь таких отпрысков. Вот наш выбор и пал на девку сопляка. Тем более что сожжение мужчины и женщины вне зависимости от изначального выбора – уже недурная жертва, способная задобрить богов.

Так я и знала! Словами не передать, как меня раздражает такая вера в богов, когда люди оправдывают ею свою жестокость и кровожадность. В шестнадцать я тоже еще верила в Купалу, Кострому и прочих, хоть и меньше, чем многие другие колдуны, однако моя вера заключалась в попытках объяснить себе, откуда взялся мир, и желании иметь защитников, к которым можно обратиться, когда необходимо покровительство более сильное, чем способны дать родители. Конечно, о вере у всех представление разное, но, по-моему, мой вариант ближе к тому, что должно быть, чем у этих садистов, именующих себя хорошими людьми, всего лишь следующими божьей воле.

– Возможно, ты задаешься вопросом, как быстро мы определили твою виновность, – продолжал кузнец, вероятно, списывая мое молчание на удивление. – Мы бы ничего не заметили, но, к счастью, мать твоего дружка оказалась достаточно внимательной. Она сообщила, что старейшина перед смертью указал на тебя. И к тому же сказала, что последним, что он употреблял перед смертью, был переданный тобой квас. Она же сказала, что у ее сынка есть подружка, к которой он бегает по ночам, – наглая, отвратительная девица. А учитывая, что вы пришли сюда, наверняка она была с вами в сговоре. Была же?.. Да была, была, не молчи! Она ведь такая же дрянь, как вы! Ей на костре самое место!

– Что?.. – только и смогла выговорить я.

Мать Тимофея казалась шумной, болтливой… но никак не способной на такое предательство! Говорят, что внешность обманчива. Не только внешность. Поведение и даже характер, который мы вроде как видим в человеке, тоже может оказаться лживым. Банальная истина, но раз за разом все мы об этом забываем.

– Да, на костре! – отозвался кузнец, снова неправильно истолковав мое поведение, и с этими словами, толкнув меня вперед, отпустил.

Я пошатнулась и схватилась руками за первое