в этой связи, и отсутствием у индийских банков соответствующего опыта, внедрение должно идти постепенно. Начинать предполагалось бы с предложения простых продуктов, схожих с теми, что имеются у обычных банков, через «исламские окна» в таких банках. Вопрос о полноценном исламском банкинге со сложными РПУ-продуктами, считает регулятор, может быть рассмотрен на более позднем этапе на основе полученного опыта. Так или иначе, от РБИ потребуется дополнительная работа по созданию операционной и регулятивной основы внедрения ИБ. В частности, как полагают специалисты индийского центрального банка, речь будет идти о роли и функциях шариатских советов, изучении целесообразности распространения страхования депозитов на исламские вклады, выявлении финансовых рисков, разработке способов бухгалтерского учета исламских продуктов [128].

Интересно, что идея создать возможности для применения исламских финансовых техник, в том числе для привлечения инвестиций из богатых мусульманских стран в формах, соответствующих шариату, впервые публично выраженная в правление Индийского национального конгресса, вероятно, показалась привлекательной и его политическим противникам из «Бхаратия джаната парти» (Индийская народная партия) нынешнего премьер-министра Нарендры Моди. По всей видимости, в этом ключе следует рассматривать договорённость, оформленную в рамках его визита в Саудовскую Аравию в июне 2016 г., о том, что подразделение Исламского банка развития – Исламская корпорация развития частного сектора (по решаемым задачам близка к Международной финансовой корпорации из группы Всемирного банка) учредит в Индии небанковскую финансовую компанию с капиталом в 30 млн долл, (в эквиваленте). Предполагается, что организация будет оказывать финансовые услуги по исламским принципам, в частности рассчитывая на партнёрские отношения с государственным Центральным вакуфным советом в части финансирования проектов по развитию активов, находящихся под его управлением [129].

Впрочем, в декабре 2016 г. министерство финансов выступило с заявлением, в котором отвергло исламский банкинг как способ достижения финансовой доступности, мотивируя это тем, что правительство уже реализует в этой области другие программы, ориентированные на все группы населения, а государственный министр финансов заявил, что даже ограниченный допуск исламских финансовых продуктов приведёт к многочисленным правовым проблемам [130].

Китай

В 2010 г. ислам в Китае исповедовали примерно 25 млн человек, проживающих на основной территории страны, при общей численности населения порядка 1 340 млрд человек (1,8 %). Поскольку на 2020 г. прогнозируется рост этой доли до 2 %, в настоящее время она, очевидно, имеет некую промежуточную величину. В специальном административном районе Сянган (Гонконг) эти показатели составляют 130 тысяч (1,9 %) и 7 миллионов. К 2020 г. доля мусульман здесь может вырасти также до 2 % [131].

Целенаправленные шаги на поприще исламских финансов в Китае были впервые сделаны Гонконгом в 2007 г., когда местные денежные власти начали неформальные консультации с участниками рынка на этот предмет. Управление денежного обращения Гонконга исходило из того, что исламские финансы превратились в важную зону роста в отрасли финансовых услуг, и сочло, что как международный финансовый центр Гонконг должен предоставлять полный набор финансовых продуктов. В конце того же года правительство специального административного района начало изучать вопрос о перспективах пересмотра законодательства, прежде всего налогового, с целью создания равных условий для исламских и традиционных финансовых продуктов. В сентябре 2009 г. управление подписало меморандум о взаимопонимании с центральным банком Малайзии.

В 2013 г. было введено понятие «программа альтернативных облигаций со специальными условиями» (specified alternative bond scheme) и установлен режим их налогообложения[123]. Для признания особого налогового статуса альтернативной облигации она должна быть связана с экономикой Гонконга, помогая продвигать его как платформу для выпуска сукуков. Следовательно, бумага должна находиться в листинге Гонконгской фондовой биржи или обеспечивать фондирование бизнеса в Гонконге, или рекламироваться и продаваться в Гонконге, или иметь разрешение Управления денежного обращения.

Тем самым открылась возможность для эмиссии суверенных гонконгских сукуков – в сентябре 2014 г. на 1 млрд долл. США (переподписаны в 4,7 раза; итоговая ставка составила 2,005 %, или на 23 базисных пункта выше, чем по 5-летним казначейским облигациям США; базовый контракт – иджара) и в мае 2015 г. на 1 млрд долл. США (переподписаны в 2 раза; итоговая ставка составила 1,894 %, или на 35 базисных пунктов выше, чем по 5-летним казначейским облигациям США; базовый контракт – вакаля) [133].

Прочие события в исламском сегменте рынка были немногочисленны и немасштабны: в 2007 г. на Гонконгской фондовой бирже был запущен Исламский китайский индексный фонд (стоимость чистых активов на 30.09.2016 – 5,95 млн долл. США [134]), вслед за чем было реализовано небольшое число аналогичных инициатив; прошли листинг несколько выпусков иностранных сукуков; несколько банков проводят межбанковские сделки или предлагают услуги по управлению активами с учетом шариатских требований, наиболее активны малайзийские банки «Хонг Леонг» (через филиал) и «Си-ай-эм-би исламик» (через стратегического партнёра – местный «Йиньку банк»).

В «большом» Китае, очевидно, и власти, и банки, и некоторые представители делового сообщества осведомлены о таком феномене, как исламские финансы. Время от времени появляются сообщения о проектах, сопряжённых с исламским финансированием, однако свидетельств их реализации пока нет. Это в равной мере относится как к финансовым инструментам, так и к организациям. В частности, поступавшая в сентябре 2015 г. информация об открытии в городе Синин, столице провинции Цинхай, отделения «Синин рурал коммершл бэнк», работающего в соответствии с нормами шариата, не дополняется сведениями, которые бы свидетельствовали о прогрессе этого начинания.

Никаких изменений в законодательство материкового Китая, учитывающих особенности исламских транзакций, не внесено, признаков того, что подобная работа ведётся, нет.

Южная Африка

В 2010 г. в ЮАР насчитывалось 860 тысяч мусульман, или 1,7 % от 50-миллионного населения. В 2020 г. ожидается увеличение этой доли до 1,9 %[124] [135].

Несмотря на небольшой удельный вес мусульман, первые исламские банки – «Аль-барака» (принадлежит группе «Далла аль-барака») и «Исламик бэнк» – открылись в стране ещё в 1989 г. Последний был ликвидирован в 1998 г. из-за проблем с корпоративным управлением. В 2004 г. «Уэсбэнк» учредил «исламское» подразделение, «Уэсбэнк мотор викл энд эссет файнэнс», а «Ферст нэшнл бэнк» открыл «исламское окно». В 2005 г. «исламское окно» появилось в банке «АБСА» (член группы «Барклайз») и «Эйч-би-зед бэнк» (дочернее общество «Хабиб бэнк Цюрих»). Исламские активы не превышают 2 % от совокупных активов банковского сектора.

В стране действуют 11 управляющих компаний, предлагающих соответствующие шариату совместные фонды. В течение некоторого времени крупная страховая компания продавала такафуль через «исламское окно», однако в 2015 г. свернула это направление в рамках общего переосмысления стратегии.

В сентябре 2014 г. ЮАР выпустила суверенные сукуки на сумму 500 млн долл. США со сроком погашения