5,75 года и ставкой 3,90 %. По заявлению министерства финансов, этим преследовались три цели: привлечь средства в иностранной валюте (хотя в целом потребности в этом у страны невелики), установить связи с новой категорией инвесторов, задать ориентир доходности для частных эмиссий.

ЮАР – единственная из стран БРИКС, внесшая поправки в своё законодательство, с тем чтобы создать условия для развития исламского финансирования. Изменению в 2010, 2011 и 2014 гг. подверглись закон «О пошлине на передачу права собственности» (The Transfer Duty Act, 1949), закон «О подоходном налоге» (The Income Tax Act, 1962), закон «О налоге на добавленную стоимость» (The Value-Added Tax Act, 1991), закон «О налоге на передачу права собственности на ценные бумаги» (The Securities Transfer Tax Act, 2007)[125]. Как и в ранее описанных случаях, относящихся к конкретным странам, главная цель поправок – обеспечить равное налоговое обременение шариатских транзакций в сравнении с обычными, руководствуясь не их формой, а экономическим содержанием. Как следствие, в законодательстве республики появились понятия «соответствующая шариату финансовая схема», «мудараба», «мурабаха», «убывающая мушарака», «сукук», а сами эти транзакции были приравнены к процентным транзакциям. Под соответствующей шариату финансовой схемой (sharia compliant financing arrangement или sharia arrangement) понимается схема (договорённость, отношения, сделка, механизм), открытая для участия неограниченного круга лиц, в отношении которой декларируется соответствие шариатскому закону в период действия публичной оферты.

Та часть дохода от этих транзакций, которая не включает комиссионное вознаграждение и покрытие накладных расходов поставщика исламской финансовой услуги по её оказанию, интерпретируется как премия. Последняя, в свою очередь, по закону является одной из разновидностей ссудного процента [136]. Цена же, уплачиваемая при первоначальном приобретении у третьей стороны актива, являющегося объектом сделки, трактуется как цена выпуска инструмента, то есть рыночная стоимость получаемого или производимого денежного возмещения за инструмент на дату выпуска инструмента. Под инструментом, в свою очередь, понимается любая форма отношений участников рынка, предусматривающая процентные платежи, под выпуском – возникновение обязательства выплатить или права получить сумму (суммы) денежных средств согласно условиям инструмента[126]. Также законом предусмотрено, что любая сумма, полученная клиентом или начисленная клиенту в рамках мударабы (то есть банковского вклада), считается выплатой или начислением процентов.

Для решения проблемы двойного регистрационного сбора и НДС в соответствующие акты была введена формулировка «будет считаться, что финансирующая сторона не приобретала имущество в рамках шариатской схемы, и будет считаться, что клиент приобрел имущество у продавца за сумму, равную возмещению, выплаченному финансирующей стороной продавцу в тот момент времени, когда финансирующая сторона приобрела имущество у продавца в силу транзакции, проведённой между продавцом и финансирующей стороной»[127].

Законодатель также решил проблему исламского депозита как рискового инвестиционного инструмента (и параллельно – создал условия для лучшего управления шариатским риском банка). Установлено, что банк инвестирует средства вкладчиков в шариатские финансовые операции, а клиент принимает на себя риск потерь, сопряжённый с такими операциями. Эти положения отражены в договорной документации южноафриканских ИФИ, предлагаемой клиентам для подписания при открытии вклада. Так, в типовой форме АБСА содержится пункт: «Вы понимаете, что, когда наши отношения подойдут к концу, мы не гарантируем получение вами какой-либо доли прибыли или всей суммы, внесённой в фонд мударабы». Кроме того, в документе, например, оговаривается право банка на безакцептное списание со счёта вкладчика средств в пользу благотворительной организации в сумме, равной сумме дохода, полученного в нарушение шариатских предписаний.

Таким образом, ЮАР пошла дальше всех зарубежных стран БРИКС с точки зрения формирования правового подхода к ИФ. Она не только приравняла доходы от исламских операций к процентным доходам и определила как де-юре несуществующую ту часть таких операций, которая вызывает дублирование регистрационных пошлин со сделок с имуществом и ценными бумагами и НДС. Она напрямую ввела понятия, взятые из исламского права (фикха), в национальное законодательство, а также фактически скорректировала один из компонентов банковского законодательства через корректировку налоговых нормативных правовых актов.

Заключение

Возможно, кто-то сочтёт это проявлением педантизма, но я пишу заключение действительно после того, как закончил основной текст. По-моему, книга в целом получилась. Во всяком случае, я хочу надеяться, что удалось показать связь между экономическим феноменом под названием «исламский банкинг» и более масштабной конструкцией под названием «исламская экономика». Возможно, этот текст даже способен породить понимание того, почему исламская экономика, фактически существующая как доктрина, не существует как цельный работающий хозяйственный механизм – в отличие от банковской или, говоря более широко, финансовой компоненты, которая приобрела прикладной характер.

Однако, как любят говорить иные, добавленную стоимость этому произведению придаёт прежде всего достаточно подробный рассказ о том, каким образом исламский банк формирует свою ресурсную базу в виде обязательств и в каких формах размещает денежные средства в активы, чем и определяется на деле отличие исламского финансового института от обычного. Особенно радует меня то, что под одной обложкой оказались не только описания того, «как должно быть» (хотя, например, различные стандарты, разрабатываемые для ИФИ несколькими межправительственными организациями и отдельными национальными органами банковского регулирования можно было бы рассмотреть поподробнее), но и то, «как есть». Из года в год я говорю студентам об отсутствии в исламской финансовой отрасли разумного единообразия, но, признаюсь, сам немного удивился тому, насколько велико разнообразие, когда систематизировал исходный материал.

И наконец, пользуясь языком диссертаций, впервые в научный оборот введён материал, раскрывающий в том числе правовые аспекты внедрения исламских финансовых техник в различных странах мира. По-видимому, для русскоязычного читателя особый интерес должен представлять опыт государств, не входящих в Организацию исламского сотрудничества, и, по-моему, этот интерес, так сказать, в первом приближении, удовлетворяется. Во всяком случае, я стремился изложить «кейсы» Великобритании, Люксембурга, зарубежных странах БРИКС максимально подробно. Плюс читателю предоставлена возможность ознакомиться в цифрах с современным состоянием исламского банкинга в мире в целом и в ключевых странах, развивающих этот бизнес. Очевидно, эта, статистическая, часть книги – самая «скоропортящаяся». Всё-таки отрасль довольно-таки молода – 40 лет – и потому способна меняться довольно быстро и резко. Ну хорошо, пусть уже к моменту выхода книги это неизбежно и безнадёжно станет историей. Не самое скучное чтение – для тех, кому интересен сам предмет.

Помнится, в предисловии я объяснял пропуск некоторых тем творческими планами. Буду стараться. А пока спасибо, что были со мной на протяжении этих, уже написанных страниц.

Приложение 1

Организация исламского сотрудничества

Страны-члены

1. Азербайджан

2. Алжир

3. Албания

4. Афганистан

5. Бангладеш

6. Бахрейн

7. Бенин

8. Бруней

9. Буркина-Фасо

10. Габон

11. Гайана