о банках, которые в соответствии со своими уставами не могут держать на балансе процентные активы по религиозным соображениям.

Упомянутые действия английских властей (и властей ЕС) перекликаются с документом из пакета «Базель III» «Коэффициент ликвидного покрытия и инструменты наблюдения за риском ликвидности» [113], который разрешает национальным регуляторам принимать сукуки как часть HQLA.

С другой стороны, ситуация с сукуками не столь однозначна. Стандарт ААОИФИ[105] описывает 14 типов инвестиционных сертификатов участия. В дополнение к этому за последние годы благодаря финансовому инжинирингу на рынок выведены несколько разновидностей гибридных сукуков. Далее, большинство выпусков делается по модели asset-based[106], которая воспроизводит основные черты стандартной облигации, обеспеченной всеми активами оригинатора. Однако наряду с ней используется и «более исламская» модель asset-backed, когда сукуки обеспечены объявленным базовым активом инструмента (и этот актив тем самым выводится из состава потенциальной конкурсной массы в случае банкротства), но инвесторы не могут обратить взыскания на иное имущество оригинатора. Таким образом, представляется маловероятной выработка единого определения сукуков для регулятивных целей. Соответственно, может требоваться внимательное изучение каждого конкретного случая использования сукуков в составе HQLA или в качестве залога для получения рефинансирования. Например, проведённый английским регулятором анализ сукуков «мудараба» привел его к заключению, что к ним можно применять нормы, относящиеся и к так называемой нерегулируемой схеме коллективного инвестирования и к долговым инструментам (для целей листинга).

Несмотря на свободное использование «религиозной» терминологии во многих официальных документах, власти строго выдерживают линию на секулярный характер требований, предъявляемых к альтернативному финансированию. Вопросы аттестации на соответствие шариату и аналогичные им оставлены на усмотрение ИФИ[107] и мусульманской общественности. В то же время поскольку регулирование носит риск-ориентированный характер, его нормативная база и практика учитывают специфические риски ИФИ – в рамках общей системы регулирования и надзора. Показательно в этой связи, что традиционные финансовые институты, открывающие «исламское окно», не должны получать специального разрешения на это, если данный канал продажи соответствующих продуктов и услуг не предполагает создания дочернего общества, деятельность которого по закону подлежит лицензированию. Лицензирование, если оно требуется, будет проводиться на общих основаниях.

Как следствие, и законодательство, и регулятор в основном индифферентны по отношению к так называемому шариатскому риску, или риску несоответствия шариату, являющемуся неотъемлемой составляющей рискового портрета ИФИ[108]. Соответственно, от участников рынка не требуется создавать дополнительные резервы или выделять капитал под этот риск[109]. Когда какое-либо правительственное ведомство публикует описание исламского продукта, степень его соответствия исламскому религиозному закону также не рассматривается. Функция государственных органов сводится к контролю за тем, чтобы поставщик альтернативных финансовых услуг раскрывал информацию о них и о сопряжённых с ними рисках. Эта информация должна давать понимание экономических (финансовых) рисков – без оценки качественных параметров услуги. Например, потребителю должна быть предоставлена возможность в полной мере уяснить, как соотносятся традиционный и альтернативный финансовый продукт (услуга) из одного «класса» (например, вклад) и что по закону сделано ИФИ для того, чтобы последствия имеющихся структурных различий не поставили пользователя альтернативного продукта в невыгодное положение (см. ниже обсуждение ситуации со страхованием вкладов).

В контур регулирования ИФИ и надзора за ними включается также и деятельность шариатских советов – с точки зрения полномочий, которые имеет данный орган, прежде всего его способности оказывать воздействие на повседневную работу поднадзорной организации. Конкретно говоря, Управлению по финансовому надзору (УФН) и/или УПР[110] должны быть представлены внутренние документы ИФИ, закрепляющие за шариатским советом либо консультативную, либо управленческую роль. В том случае, если из них вытекает, что члены совета по своим функциям де-факто приравнены к членам совета директоров (при этом УФН (УПР) исходит из того, что, скорее, к исполнительным, нежели неисполнительным директорам), то к их квалификации и деловой репутации могут быть предъявлены те же требования, что по закону предъявляются к директорам компании. Кроме того, в подобной ситуации возникает конфликт между положениями законодательства, направленными на избежание конфликта интересов, и практикой отрасли исламских финансов, когда наиболее авторитетные шариатские специалисты входят в состав десятков шариатских советов по всему миру.

С целью выявления реального положения дел в указанной области британский регулятор изучает структуру управления, подчинённость, систему оплаты труда членов шариатского совета и условия их контрактов. Однако это, по-видимому, не решает проблему полностью. Любой шариатский совет, именно в силу своего главного предназначения, имеет право (и обязанность) остановить любую сделку, отказать в одобрении любой продуктовой новинки. Очевидно, что это не может не оказывать влияния на бизнес ИФИ. Более того, шариатский совет может признать «запретной» операцию (услугу), проведение (оказание) которой уже идёт, так как соответствие исламским нормам должно быть постоянным. Следствием является превращение балансового актива банка в обязательство с очевидными последствиями для его финансового положения[111].

В то же время нельзя сказать, что британские регуляторы не осведомлены о вышеописанных проблемах, в том числе вероятности трансформации шариатского риска в финансовый риск. По-видимому, с учётом размера исламского сегмента он не рассматривается как источник системного риска и поэтому пока решение соответствующих вопросов «делегировано» самим участникам рынка.

Аналогично государство считает, что проблемы стандартизации исламских финансовых схем, применяемых английскими фининститутами, находятся вне его компетенции. Использование ИФИ в своей деятельности стандартов, разработанных ААОИФИ и Советом по исламским финансовым услугам, рассматриваются регулятором как лучшая рыночная практика, но не предоставляют поднадзорным организациям правовой защиты в случае нарушения национального законодательства.

Великобритания относится к юрисдикциям, в которых страхование вкладов является обязательным. Однако исламская трактовка рисков в экономической деятельности отличается от традиционной, ввиду чего ИФИ, участвуя в национальной системе страхования вкладов, может вступить в противоречие с шариатскими нормами и подвергнуть шариатскому риску своих клиентов[112]. Об этом свидетельствует случай банка «Ар-райан». Проблему удалось решить благодаря добросовестному и заинтересованному сотрудничеству между регулятором и банком. В результате банк, вступив в национальную систему страхования вкладов (Financial Services Compensation Scheme), внёс в условия вкладов, подпадающих под страховое возмещение, ряд положений, удовлетворяющих как секулярному, так и религиозному закону.

Клиент ставится в известность, что, согласно действующему законодательству, в случае убытка (отрицательной доходности) по вкладу банк предложит покрыть возникшую отрицательную разницу между суммой, изначально внесённой клиентом, и суммой, зачисленной на отчётную дату на лицевой счёт после проведения банком активных операций с клиентскими средствами. Клиент вправе как акцептовать это предложение, так и отказаться от него. Если предложение было акцептовано, но банк не выполнил своё обязательство, то клиент может обратиться за компенсацией в ССВ. Однако если ранее клиент отказался от предложения банка, то его обращение не будет принято оператором ССВ к рассмотрению.