Лица ребят были печальны. Воробей втихаря совал в костёр палочку. Света сидела опустив голову. У её ног стояла коробка с угощениями. И только Тарас улыбался. Он смотрел на Вовку, словно напоминая ему двухнедельной давности спор о том, хорошо или плохо будет в лагере. Было по-разному, но всё это можно было назвать одним словом – «отлично». И добавить второе слово – «жизнь». Отличная жизнь. Тарас складывал указательный и большой палец правой руки, словно отвешивал воздушный щелбан.

Никита вытащил гитару. Сначала на ней сыграла Ксюша, потом гитару неожиданно взяла Света, спела детскую песню о драконе. Никита взял согревшийся в чужих руках инструмент и тихо заиграл «Восьмиклассницу» Виктора Цоя. Песню подхватили, загорланили. Потом его попросили спеть «Моё сердце». И он спел. А за ним «Группу крови». И снова «Моё сердце», но тут уже заплакали девчонки, и играть стало тяжело. И даже Никита стал утирать слёзы. Вовка задрал голову. Нет, он не должен был плакать. Не здесь, не сейчас. Но слёзы всё равно побежали.

Сидя около костра, они поняли, что самое прекрасное время было вот тут, рядом друг с другом. Когда они жаловались и страдали, свершались самые лучшие в их жизни события. И последние песчинки сейчас улетали с ладошек. Почему они это поняли только сейчас? Почему только сейчас сняли свою жизнь с режима ожидания?

Разговоры

Даша любила звёзды. Эти далёкие, холодные, но всегда неизменные точки на небосводе. Она легко находила Большую Медведицу, вела линию, чтобы отыскать Полярную звезду, поворачивала то так, то эдак голову, вычитывая созвездие Кассиопеи – либо М, либо W. Торопилась найти крест созвездия Лебедя и яркую звезду Капеллу. Любила она и зимние звёзды с его мрачно-уверенным Сириусом и трёхзвёздным поясом созвездия Ориона. Хорошо сидеть на подоконнике и долго смотреть в небо. И немножечко мечтать, как однажды окажешься там, на звёздах. И каким будет твой корабль. Представлять, что будет через год или два. Пытаться заглянуть чуть дальше, ныряя в густой туман неопределённости. Пусть будет как будет, но непременно хорошо и правильно.

Но сегодня Даша не смотрела в окно, не мечтала о будущем, даже не думала о наступившем дне. Она спала в своей постели. Через проход от неё дремала Юля, а ещё дальше, задрав острый подбородок, лежала Лиза. И все-все в этом большом, разновозрастном суетном отряде спали. Спал под покрывалом Андрес, спал Никита, сбросив подушку на пол. На матрасе на полу спал Вовка – так он решил изменить свою жизнь. Часы Антона на тумбочке роняли в бесконечность секунды.

Последний день прошёл в тихих сборах. Вручались грамоты участников, дарились подарки, говорились прощальные слова. На заключительную свечку отряд пришёл на пляж. Специально сели рядом со спасательной вышкой, показывая, что и ночью они находятся под охраной спасателей. Говорили долго, словно пытались наговориться за всё то время, когда говорить уже будет не о чем и не с кем.

Даша сидела, запрокинув голову. Глаза её были закрыты. Она вспоминала свой родной Нарьян-Мар, башенку почты, деревянную, немного похожую на старинный терем. Всё ли она сделала, что хотела? Тарас, занятия, море, Никита. Никита! Имя вспыхнуло в голове, взбаламутило всё, и она открыла глаза. Почувствовала сожаление – так не хотелось возвращаться в сейчас. Сейчас было непонятно, а будущее – там всё ясно. Комната, вид из окна и башенка почты.

– Я подумал, ты уснула, – прошептал Никита.

Всё то время, пока Даша мечтала, он смотрел на неё, боясь, что она сейчас заплачет, – он не выносил, когда рядом с ним плакали.

– Нет, – качнула головой Даша. – Я думала о том, что будет, когда я вернусь домой.

Никита осторожно взял её ладонь – Даша сидела, поджав колени к подбородку, сцепив руки. От этого движения, от того, что колени теперь ничего не держало, она начала заваливаться на бок. Никита подхватил её.

– Пойдём, – позвал он.

Даша посмотрела на ребят, сидящих в круге. Они что-то говорили и говорили, Даша не могла разобрать слов.

Нет, она не сделала того, что хотела. Ничегошеньки не сделала. Мама будет недовольна и, пожалуй, не отпустит её больше в лагерь. Жаль, тут было хорошо.

Она легко поднялась, не столько из желания куда-то идти с Никитой, сколько из нежелания оставаться в кругу, где люди говорили непонятные ей слова. Никита склонился к Вовке:

– Ты можешь потянуть время?

– А чего? – Вовка скорчил недовольную мину, словно его сейчас оторвали от очень важного занятия. Вася подняла голову с его колен.

– Вы тут рассказывайте, а мы через полчаса вернёмся, – пообещал Никита. – Надо, чтобы никто не заметил.

– Как же тебя можно не заметить? – прошептала Света. – Ты куда?

– Я за пледом – холодно.

– Тебе – и холодно?

Никита добродушно улыбнулся.

– И Даше холодно, – кивнул он за плечо.

Даша закивала, разведя руками.

– Только быстро, – разрешила Света.

– Пять сек! Света, ты сегодня очень красивая. Ты знаешь?

Света утомлённо качнула головой, а Никита взял Дашу за руку – своей большой ладонью её маленькую, и они побежали к лестнице, но сразу за вышкой спасателей свернули вправо, пронеслись за зонтиками и, сделав огромный круг, снова вышли к морю.

Даша высвободилась, подошла к кромке воды и, раскинув руки, запрыгала, тихо повизгивая.

– Хорошо, да? – К ней подошёл Никита.

Большой, чуть сутулый Никита. Даша развернулась и бросилась ему на шею.

– Очень хорошо, – прошептала она ему в плечо. – Знаешь, что мне хочется?

– Чтобы мы никогда не расставались? – с надеждой спросил Никита.

Даша разжала руки. Лицо её было невероятно счастливое. Из груди, из лёгких вырывался тонкий писк. Она широко улыбалась. Глаза были зажмурены. А сама она медленно пятилась. Сначала на носочках, потом песок заставил её ступить на всю ногу. Она сделала ещё несколько шагов, загребла воды и рухнула плашмя в море.

– Ты же промокнешь, – растерянно пробормотал Никита.

– Ну и что, – с восторгом крикнула Даша, приподнялась и ухнула глубже. – Я хочу купаться.

Никита стоял молча. Ему не хотелось мочить одежду. Ещё же возвращаться на свечку. Там осталась гитара, ребята попросят сыграть. Он как раз отрепетировал нового Цоя.

– Это так круто! – Даша поднялась. Волосы облепили её голову и плечи.

– Но ты в одежде! – Всплески были громкие, и Никита подумал, что Света и остальные непременно их услышат.

– И это здорово! Вода такая тёплая. Прямо очень-очень тёплая. Не хочешь?

Никита топтался на кромке воды, море подступало к его ногам.

– Лучше выходи, скоро наша очередь