не послушал. Потому что на тот момент считал, что поступаешь правильно, вернуться успеешь. Так что твоей вины в случившемся нет.

– Как это? – вскинул на него глаза Вовка и пропустил момент, когда размякшее печенье вяло потекло в стакан.

– Ты виноват в незнании, что всё случилось так, как и должно было случиться. – Тарас с грустью смотрел на абрикосы. – Я о такой вероятности знаю, а ты ещё нет. Хотя, надеюсь, теперь знаешь и постараешься запомнить.

Вовка кивнул и, только сейчас заметив, что печенье его уплывает, торопливо сунул остаток в рот.

– Ты же не собирался обманывать Лизу? – Тарас крутил в руках свой стаканчик. – Нет, ты думал, что успеешь вернуться, но не успел. То есть твой поступок невольный. Человек всю жизнь вынужден совершать поступки, не зная всех условий игры. Это называют парадокс Ромео. Если бы ты знал, что твоё выступление не через час, а через десять минут, ты бы не ушёл.

– Конечно!

Вовка пальцами вылавливал в чае разлохмаченное печенье. Сейчас это казалось важным. И очень смешным. Печенье собрать было уже невозможно, и он стал пить, широко распахивая рот, чтобы захватить размякшую массу.

– Вот. Знал бы, не ушёл. Но ты не знал – и ушёл. Всё. Действие совершено. Это уже не изменишь. Надо не убиваться и желать всё сделать по-другому, а исправлять то, что получилось.

– Что исправлять? – Вовка замер, всё ещё держа стакан у губ.

– Попросить у Лизы прощения.

– Я пытался. Она даже слушать не стала.

– Правильно делает. Странно, что она тебя не убила. Убила бы, все бы вздохнули с облегчением.

– Э! – возмутился Вовка.

– Проси ещё прощения. Покажи, что сожалеешь. Она имеет право злиться и не прощать тебя. Даже называть предателем и гадом. Сейчас она может всё. Тебе же надо не себя жалеть, а терпеливо ждать, когда она тебя простит. Ну и делать выводы, что не всё в жизни тебе подвластно. Иногда сомневайся в своём превосходстве над всеми.

– А при чём здесь Ромео?

Тарас допил чай и, перевернув стаканчик, прикрыл им абрикос.

– Если бы он знал, что Джульетта жива, он бы не убил себя. Но он был уверен в том, что делает. И в тот момент это был единственный верный для него ход – выпить яд.

– Но я-то не пил яд.

– И слава богу. Что бы мы делали с тобой мёртвым? А так – ещё есть возможность помириться с Лизой. Антон вот телефон потерял. Не видел?

– Я был на седьмом этаже. – У Вовки чай тоже кончился, и он загрустил. – Делать-то теперь чего?

– Извиниться.

– Извинялся.

– Извиняться ещё раз. Не торопиться. Не ждать, что Моргунова так сразу отойдёт. Она артистка, у неё спортивный азарт был победить. Победы не получилось из-за тебя. Через день-другой она простит.

– И всё будет как раньше?

– А зачем тебе как раньше? Живи как есть. Помни о том, что произошло. Если это повторится, то ты идиот, и это диагноз. Ни Моргунова, ни я к тебе тогда близко не подойдём.

– А это повторится?

– От тебя зависит. Это вопрос приоритетов. Ты ещё не научился правильно выбирать – дело или удовольствие. Я тебе это и на занятиях говорю – ты слишком плаваешь в своих настроениях и желаниях и совершенно не можешь собраться. Пока с тобой произошёл лайт-вариант. Это ничего не значащий конкурс, все живы. Расстроилась только Моргунова. В другой раз может быть хуже.

– Я всё-таки чмо, – вздохнул Вовка и улыбнулся, чувствуя, как ему стало намного лучше.

– Балбес ты, – отмахнулся от него Тарас. – Не спорь с Моргуновой и не оправдывайся. Выслушивай, что она говорит, и соглашайся. Так быстрее всё пройдёт. Пошли на свечку.

Вовка огляделся. Почему вдруг так резко всё поменялось? Ведь ещё десять минут назад жизнь казалась беспросветной, он боялся выйти к людям, мечтал умереть. А сейчас? Что произошло?

– Тарас, – тихо произнёс Вовка. – А почему вы меня не ругаете?

– Хорошая мысль! Нужно?

– А ещё – вы же всегда чморите меня.

– Зачморить себя ты и сам можешь. Зачем я буду лишний раз напрягаться? Да и мама с удовольствием присоединится. Ты ведь ей обо всём непременно расскажешь.

– Ни за что!

– Куда денешься! Рассказ какой-нибудь напишешь.

– Мне бы забыть это.

Тарас потянулся и встал.

– Ну тогда тебе точно не надо идти на свечку. Это же вечер воспоминаний.

Вовка посмотрел на руководителя. Жест Тараса определённо означал, что надо вставать и убираться восвояси. Не хотелось. Ещё бы чаю и вернуть этот тёплый разговор обратно.

– А я могу тут посидеть? – спросил Вовка робко.

– Сиди, – разрешил Тарас. – Ешь вот витамины. Сосуды чистит, мозги просветляет.

Тарас взял жёлто-оранжевый плод в руки, качнул в ладони и, оставив на столе, вышел. Вовка потрогал бархатный бок. Не удержался, откусил. Оказалось кисло. Стало обидно.

Дверь распахнулась. Вовка уже собрался высказать Тарасу свои возмущения, но на пороге стояла Света.

– А ты здесь что делаешь? – крикнула она. – Почему не на свечке?

Вовка сунул в рот весь абрикос и развёл руками.

– Чего у вас тут происходит косяками? Ты телефон Антона видел?

– Да не видел я его телефон! – вскрикнул Вовка, разом справившись с абрикосом.

– А чего ты орёшь? Быстро иди на свечку! Хватит тут колобродить каждый сам по себе!

Света подхватила абрикос, откусила и сморщилась.

– Гадость какая, – прошепелявила она, выскакивая из комнаты.

Парадокс Ромео

Они сидели на диванах, сдвинутых в большой круг, и рассказывали о прошедшем дне. Тот, кто говорил, держал в руке мячик. Мячик приятно крутился в пальцах, удачно ложился в ладонь, легко спрыгивал с неё и убегал в темноту. Вспоминали отрядный конкурс талантов, утреннее море, мастер-класс по болгарской кухне и вечерний концерт. Света раздавала грамоты участникам.

– Лиза! Тебе благодарность! – Белый лист с золотым вензелем покачивался в воздухе.

– Харченко отдайте! – фыркнула Лиза, отворачиваясь. – С благодарностью.

– Василиса! У тебя третье место, – вытащила из стопки следующий лист Света.

Василиса выбралась из толпы и подбежала к вожатой.

– Антон! Третье место! Где Антон?

– Антон! – раздавалось со всех сторон.

– Я его позову! – подпрыгнула на месте Даша.

– Подожди! – потянул её обратно Никита. – Он телефон ищет.

– Он его так и не нашёл? – Света опустила руки с грамотами. – Что же вы у нас такие невнимательные! Сколько раз говорили: закрывайте комнаты. Кто-нибудь чужой прошёл.

– Да он его уже потом потерял, когда все тут были, – пробасил Никита. – Сказал, что положил заряжаться, но не помнит куда.

– А вы на него звонили?

– Звонили. Звонок проходит.

– Значит, он где-то здесь. – Света беспомощно оглядела