– Какой рассказ?

– Помнишь, за Андресом все бегали, мы ещё с тобой столкнулись на седьмом этаже. Я сидел и пытался что-нибудь сочинить.

Вовка тихо засмеялся, и Василиса засмеялась следом.

– И как? – спросила она.

– Никак. Только первая строчка. А все кругом только и твердят, что я талантлив. В чём? Я талантлив спать. И в поедании шоколадок.

– Ну, неправда! Ты не ешь шоколадки! – Вася посмотрела на море и как будто ему прошептала: – Зато ты красивый.

– Это не талант. Это ошибка ДНК. Красивая – это ты.

Вася остановилась, опустив голову. Композиция сменилась слишком резкими битами, и Вовка отвлёкся на свой плейлист, заметил сверху экрана время.

– Слушай, а двадцать минут-то уже прошли, – озадаченно пробормотал он. – Надо возвращаться. Не хочется, скажи? – Вовка взъерошил волосы и посмотрел в небо. Хотелось раствориться в этом вечере, в этом воздухе, в этом закате. – Хорошо нам вдвоём. Представляешь, что мы бы всё это время просидели в этом чёртовом зале?

Он посмотрел на Васю. Она должна была почувствовать, что они вместе, что он её спас. Но Вася смотрела на экран своего телефона, хмурилась.

– И правда, столько времени! – кивнула она. – Бежим скорее!

Вовка подумал было обидеться, но неожиданно согласился.

– Если я не приду, Лиза меня убьёт. – От этих слов ему стало весело. – А может, и правда – пускай убьёт, мне будет легче жить.

– Пошли. – Вася сунула телефон в карман и торопливо зашагала обратно.

Вовка смотрел на неё. Опять нечто необъяснимое поднималось в душе. Он догнал Васю, взял её за руку.

– Поторопимся, – как можно бодрее произнёс он, чувствуя, как наигранно звучит его голос. И чтобы исправить ситуацию, добавил совсем уж несуразное: – Я не смогу жить, если не увижу твоё выступление.

Вася фыркнула в ответ.

Она хотела идти быстрее, но Вовка отставал, а потом и вовсе осторожно обнял Васю, и это сделало их шаг ещё короче. Закат догорел, небо слилось с морем, сгладив горизонт. И так не хотелось от него отворачиваться, идти по ступенькам вверх навстречу искусственному свету фонарей.

Лагерь был тих, словно все уже давно легли спать. Вовка придержал дверь, впуская Василису в холл.

По лестнице кто-то с грохотом сбежал, раздался плач.

– Это ты во всём виноват! Ты!

Лиза в своём спортивном купальнике налетела на Вовку и стала бить его кулаками в грудь.

– Ты! Предатель! Гад! Кидалово! Никогда ко мне больше не подходи! Никогда! Сволочь!

Вовка застыл, открыв рот. От ужаса ему вдруг стало нечем дышать.

– Тебя несколько раз вызывали! Мы пропустили два номера. Но ты не пришёл! Ты сбежал! Трус!

– А я? – икнула Вася.

– Успеешь! Тебя на самый конец перенесли. – Лиза снова повернула разгневанное лицо к Вовке. – А я из-за тебя проиграла! Понял? Выступила, а они посчитали, что плохо.

– Лиза… – пробормотал Вовка, беспомощно протягивая к девушке руки.

Но Лиза уже не слышала его. Рыдая в голос, она побежала к дверям, двумя руками налетела на стеклянную перегородку и скрылась в темноте улицы.

Вовка задохнулся от осознания того, что произошло, обернулся, чтобы увидеть Васю – она-то его понимает, она была вместе с ним.

Рядом никого не было.

Вкус абрикоса

Он бился лбом об стену. Вокруг был мрак, и выхода из этой черноты не виделось. Поэтому он раз за разом ударялся головой, чувствуя нарастающую боль в месте удара и звенящую пустоту – в голове. К горлу подкатывала тошнота. Хотелось выплюнуть этот день с его приторными словами, глупыми мыслями и своими никчёмными поступками. Харкнуть на пол и растоптать ногой. Он оказался не спасителем, а убийцей, мерзким предателем. И ему не было никаких оправданий.

Он упёр в стену руки с разбитыми костяшками – перед этим стучал кулаками по углам, но боль не заглушала мысли. Ужасное осознание собственной бессмысленности и ненужности. Он ненавидел себя. Презирал за малодушные решения, которые недавно принимал.

Он бегал по коридорам, подпрыгивал так, что боль неприятно отдавалась в подошвах и стреляла по позвоночнику. Но все эти страдания говорили лишь о том, что он жив, что он тут. А он должен был прямо сейчас умереть. Если нельзя никакой жертвой сдвинуть время и вернуть всё на час назад, то зачем остальное? Вернуть, чтобы заставить себя, идиота, сидеть в этом чёртовом зале, сидеть, потеть, скучать, исходить нытьём и тоской, но никуда не уходить! Чтобы не слажать, как это получилось сейчас, не оказаться последним человеком – ведь он променял доверие друга на миленькую прогулку с девушкой. Друг важнее любых сентиментальных бредней. А Лиза – друг, настоящий! Он же мог пойти гулять и после концерта!

Перед глазами ещё стояло несчастное лицо Моргуновой. Как она плакала. Сколько в ней было ярости. Как она сказала, что ненавидит его, что он трус и предатель и всё подстроил специально.

Время уходило. Вернуть ничего не получалось. Оставалось только умереть. Вовка прислушался. Внизу шумели. Ребята вернулись с концерта, обсуждают результаты, собираются на свечку.

Он прислонился затылком к стене и закрыл глаза. Если он пойдёт по лестнице, его увидят. Наверняка заметили, что Лиза выступала одна, что номер тот же, что на капустнике, но без него. И все уже, конечно, знают, что он лоханулся. Знают… Будут тыкать пальцем. Будут ухмыляться. Задавать вопросы.

Какой же он трус! Боится пойти к ребятам.

Нет, нет, умереть. Немедленно! Сейчас же! И никого не видеть, не слышать голос матери: «Весь в отца! Ростом вымахал, а ума ни капли. Можешь только деньги просить. Тратить, ничего не отдавая. Неудачник! Из-за кого я образование не получила? Из-за твоего отца. А ты? Учиться не хочешь!»

Вовка открыл глаза и огляделся. Ему показалось, что он и вправду слышит её голос, что она стоит рядом. Но вокруг был только тёмный пустой коридор седьмого этажа. Вовка со всей силы ударил по стене лопатками, локтями и пяткой, припечатал затылок. Было адски больно, но стыд никуда не делся. Потому что это не выход. А выход – бежать вниз, проскочить четвёртый этаж, вылететь на улицу и к морю. Пускай всё разрешится там, где ему совсем недавно было так хорошо.

Ничего не видя перед собой, он ринулся к лестнице. Движение проветрило мозги. Ситуация безвыходная, но он, наконец, понял, кто во всём виноват. Света! Она побежала за Воробьём, но не стала останавливать их. Виноваты организаторы концерта – как можно было среди лета устраивать такую скучнейшую штуку. Виновата