псину с поднятыми руками. Собака присела. Он бы на неё упал, но тут появилась мама малыша. Она звонко шлёпнула мальчика по попе, подхватила испачканную панамку и унесла всё своё добро к зонтикам.

Вовка заметил, что не дышит, набрал воздух и посмотрел на Васю. Всё-таки он слишком долго думает. Если уж решился на поступок, то его надо совершать, а не смотреть.

– Ты будешь по мне скучать? – прошептала Вася, заметив, что Вовка больше не отвлекается на собаку.

– Я буду очень по тебе скучать и приеду к тебе в Нижний Новгород, – решительно произнёс Вовка.

– Ой, это будет здорово! – прижала ладошку к лицу Вася. – У нас ходит быстрый поезд – четыре часа всего.

– Конечно, очень быстро, – согласился Вовка, отчётливо представляя, что на его заявление скажет мама. Ведь даже папа не был способен на такую глупость. Но, может, маме Вася понравится? Их надо непременно познакомить. И это будет настоящий подвиг.

– Эй! Что сидите? – по пляжу к ним шла Света. – Харченко, ты не занят?

Вопрос озадачил. Именно сейчас Вовка был очень занят – он искал себе подвиг, но подвиг не спешил находиться.

– А что? – спросил Вовка осторожно.

– Пойдём к дальнему магазину, купим мороженое и что-нибудь вкусненькое.

– К дальнему?

– Вовка, – протянула Света, пытаясь вложить в голос всю силу своего очарования.

Собака подошла близко, и Вовка её погладил.

– Всё понятно, – отмахнулась Света. – Кто пойдёт со мной, тому куплю мороженое!

– Я! – подпрыгнул Воробей. – А ещё газировку.

– Серёженька! Конечно, и газировку. Будешь моим героем! – Света приобняла низкого Воробья и пошла дальше по пляжу, бросив на Вовку испепеляющий взгляд.

Героем… Вовка вздохнул. Нести коробку с мороженым, конечно, не подвиг. Но ведь Света просила…

– Приедешь, да? – Вася осторожно положила ладонь на его коленку. Собака под рукой у Вовки заворчала.

– Иди отсюда, – отогнал её Вовка. Совершать подвиги расхотелось. И что ему в голову только ерунда лезет? Зря он поехал в этот лагерь. Лучше бы дома лежал.

Вспомнился диван, вид из окна, внимательный взгляд Наполеона, кресло перед столом с компьютером. Это был мир, из которого его зачем-то выдернули и куда прежним ему уже не вернуться.

Вовка посмотрел по сторонам. А далеко ли была граница, через которую тайно проникают шпионы? Может, поймать парочку? Вот это будет подвиг. Только зачем болгарам шпионы? У них есть море.

Отбежавшая собака обогнула их стороной и подошла к Васе, девушка протянула руку.

– Знаешь, о чём я сейчас мечтаю? – прошептал Вовка, глядя, как собака осторожно подкрадывается, принюхиваясь к Васиным пальцам.

– О чём?

Её глаза оказались совсем близко, и можно было разглядеть коричневые крапинки в светло-серой радужке и широко расплывшийся зрачок.

– Я хотел бы оказаться в Австралии.

Вася качнулась, брови её нахмурились.

– Зачем?

– Хочу убедиться, что там живут кенгуру.

Вася ещё больше отодвинулась, словно на расстоянии ей было лучше видно. Попыталась улыбнуться, но у неё не получилось.

– Но мы же увидимся после лагеря?

– Увидимся. – Вовка притянул Васю к себе, обняв за плечи. – Я тебе обещаю это.

Из воды с плеском вышла Лиза.

– Дурак, – прошипела она, специально обдавая Вовку песком и водой.

Антон вышел следом, улыбнулся и лёг рядом с ними на спину, раскинувшись звёздочкой. Солнце слепило. Ему было хорошо.

Собака вдруг прыгнула на Васю, звонко клацнули зубы.

– Убирайся! – сжала кулак Вася.

– Эта собака кусает, если её не гладят, – сообщил Антон, не открывая глаз. – Я про неё слышал.

Вовка запоздало поднялся, но собака уже потрусила прочь. Настроение испортилось окончательно. Опять захотелось утопиться.

К обеду тучи добежали до макушки неба, обещая хороший дождь.

После обеда занимались в зале.

– Работаем, работаем! – Звонко хлопал в ладони Тарас, заставляя ребят выполнять упражнение по пластике. Но все были вялые. Ксюша сидела на мате, лениво перекатываясь с одного бока на другой.

Туча наступала.

– Харченко! Активней движение! Что ты как мёртвый?

– Потому что я мёртвый! – не спорил Вовка. – Давайте так – я уже умер.

– Это было бы счастье для всех, но это, к сожалению, не так! Работай!

Ксюша всё-таки завалилась на правый бок и замерла.

– Дождь! – остановилась Даша. – Дождь пошёл!

Дождь хлынул разом, без предупреждения – без всех этих ветров и вздёрнутой пыли. Рухнул стеной, забелив зелень деревьев водой.

Запыхавшийся Никита, единственный из всех старательно выполнявший упражнение, обнял застывшую Дашу.

– Скажи, красиво, – тихо произнёс он.

– Очень. И очень грустно.

– Почему? Потому что нельзя пойти на море?

Даша вскинула на него глаза – и в них, действительно, была грусть.

– Потому что скоро осень.

Никита устроил подбородок на её макушке.

– Осень не скоро. Ещё целый август.

– У нас в августе уже деревья желтеют, – пробормотала Даша, высвобождаясь из объятий Никиты.

Она пошла к матам и упала рядом с Ксюшей. На соседнем мате тихо сидели Андрес и Катя. Так странно было видеть Андреса спокойным и как будто изменившимся.

– А что сидим? – ворвалась в репетиционную Света. – Вечером у нас костёр. И надо всё успеть до темноты. Кто пойдёт дрова таскать?

– Света, – позвал Никита. – Дождь идёт.

– А? Да? – Света с удивлением посмотрела в окно. – Почему дождь? Тарас?

– Я не знаю, я не вызывал, – пожал плечами Тарас. – Воробей, Семён, идите сюда сцену отрабатывать. Остальные – смотрите свой дождь.

– Но если дождь… – рассеянно пробормотала Света. – Я узнаю, – бросила она, выбегая из комнаты.

– Наверное, костра не будет, – пробасил Никита.

– Специально для тебя и Харченко костёр устроят под дождём, – бросил Тарас.

– А чего сразу я? – отозвался Вовка.

Он тоже смотрел на дождь и улыбался. Почему-то сейчас дождь не рождал в нём никакой печали. Только радость. Хороший он был, сильный. Какой-то правильный. Соответствующий времени и настроению.

Дождь лил без остановки три часа, а потом разом стих, дав ненадолго выглянуть солнцу.

Тарас стоял около окна, сильно ссутулив плечи, и с недовольством смотрел на расчистившийся горизонт.

– Эх, не повезло… – пробормотал он.

– Всё отменяется? – спросил Никита.

– Как раз наоборот! Всё будет. Гитара-то твоя где?

– Надо в музыкальной комнате брать.

– Ну так бери! Чего стоишь?

Никита побежал. Тарас посмотрел ему вслед и вздохнул:

– Ненавижу песни под гитару.

Костёр получился огромный. Он был разведён на костровой поляне, которая уже не казалась необитаемой. Вовка оглядывался и с трудом восстанавливал в памяти первую дискотеку, как он шёл вдоль кустов и попал сюда, как не сразу заметил фонарь. Где он, кстати? Сегодня фонарь не горел. Может, две недели назад его включили специально для него с Васей? И тогда ему казалось, что впереди скука и тоска. А что в итоге? Он не мог на это