или же поехать на встречу с отцом, человеком, которого я не видела уже несколько лет. Взвесив все за и против, я решила, что мама права. Дэмиан сейчас был в надежных руках, а папа ждал меня. Эта встреча важна для нас обоих, и я не могла ее пропустить.

Взяв ключи от машины, я попрощалась с мамой и направилась к выходу. Солнце светило ярко, но в душе по-прежнему оставалась легкая тревога. Я старалась гнать от себя плохие мысли, сосредоточившись на предстоящей встрече. Что я ему скажу? Как он отреагирует после стольких лет молчания?

Я заметила папу издалека. Он сидел за столиком у окна и смотрел куда-то вдаль. В его волосах появилась седина, а на лице – морщины, но в остальном он остался прежним. На негнущихся ногах я пересекла узкую дорожку и зашла в уютное и такое знакомое с детства кафе.

Увидев меня, папа сразу подскочил и улыбнулся. Эта улыбка была такой ласковой и родной, что я не смогла сдержать слез. Мы обнялись, и в этот момент все обиды и недомолвки отошли на второй план.

– Здравствуй, Эмилия, – прошептал он, отстраняясь. – Как же я рад тебя видеть. Ты стала совсем взрослой.

– Здравствуй, пап, – ответила я, вытирая слезы. – Я тоже очень рада.

Мы сели за столик и долго молчали, глядя друг на друга. Нам нужно было многое сказать, но слова не шли с языка. И все же я знала, что этот день станет началом новой главы в наших отношениях. Главы, в которой будет место любви, прощению и взаимопониманию.

Первым нарушил молчание папа. Он взял мою руку в свою и, нежно погладив ее, произнес:

– Прости меня, Эми. Прости за все. Я знаю, что причинил тебе много боли, но поверь, мне самому было очень тяжело.

Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Слезы снова навернулись на глаза, но на этот раз они были вызваны облегчением. Я чувствовала, как груз, который носила в себе все эти годы, начинает покидать меня.

– Я скучала, пап.

– Детка, – он вздохнул, поднес мою ладонь к своим губам и поцеловал костяшки пальцев, – я тоже очень скучал. Мама много рассказывала о твоих успехах. Ты такая умница, дорогая. Я горжусь тобой.

Мы проговорили несколько часов, пронесшихся за пару мгновений. Я рассказала об учебе, о команде поддержки, даже о Дэмиане, за которого не переставала волноваться. Папа, в свою очередь, рассказал о своей работе в Сиэтле. Он тренировал команду «Вулвс», занявшую в прошлом году второе место в чемпионате страны. Я не могла не гордиться его успехами. Папа много тренировался сам, чтобы добиться таких результатов. Сейчас у него было все: и карьера, и деньги, но в глазах сквозила грусть.

– Пап, расскажи, как вы познакомились с мамой, – неожиданно попросила я.

Он глубоко вздохнул, усмехнулся и посмотрел в окно, продолжая поглаживать мою ладонь.

– В восемнадцать я был настоящим кретином. Постоянные вечеринки, девушки вокруг, и никаких планов на жизнь. Я много пил и часто просыпался в незнакомых местах. Меня устраивала такая жизнь, но лишь до того момента, пока я не увидел твою маму. Меня тогда только взяли в «Грин Хорнетс» на испытательный срок. Тренер сказал: «Не прекратишь валять дурака – закончишь где-нибудь в подворотне с пробитой башкой». Думаешь, я его послушал? Конечно же, нет. Мне вообще не особо нравился футбол. Я пошел пробоваться в команду лишь из-за отца. Твой дедушка всегда видел во мне что-то хорошее, даже когда я сбегал из дома или оказывался в полицейском участке.

Я с грустью усмехнулась, вспомнив дедушку Генри. Он любил катать меня на своей спине и задаривать сладостями, от которых болели зубы. Дедушка умер, когда мне было десять, но я никогда не забуду его улыбку и теплоту в таких же, как у меня, голубых глазах.

– Твоя мама была устрашающим капитаном, – мечтательно продолжил папа. – На первой же тренировке я обратил на нее внимание. Она кричала так громко, что даже парням было страшно. В тот же вечер я узнал о ней все. Но была одна проблема…

– Ты встречался с ее лучшей подругой.

– Верно, – ухмыльнулся он. – Она была милой, веселой и очень красивой, но… это была не твоя мама. Джессика боготворила меня, а я… позволял себя любить. Эгоистично, знаю. Но с твоей мамой все было иначе. Она смотрела сквозь меня, видела все мои недостатки и, кажется, принимала их. Наверное, именно это меня и зацепило. Я начал уделять Джессике меньше внимания, проводить больше времени на тренировках, просто чтобы увидеть твою маму. Она даже не смотрела в мою сторону, представляешь? Будто я был пустым местом. Помню, однажды после тренировки я ждал ее у раздевалки. Хотел предложить подвезти до дома. Она вышла, уставшая и злая, и просто прошла мимо меня. В тот момент я понял, что пропал. Однажды вечером, после очередной проигранной игры, я напился в баре. Ко мне подошла Джессика, вся в слезах, и сказала, что видела, как я смотрю на твою маму. Она плакала и умоляла меня остаться с ней. Не знаю почему, но в тот момент я все ей рассказал. Про то, что мне нравится другая, про то, что я чувствую себя ничтожеством рядом с ней, про то, что больше не могу притворяться. Джессика, конечно, ушла. А я, вместо того чтобы пойти к твоей маме, просто напился до беспамятства. Проснулся утром в своей машине, не помня, как в ней оказался. И тогда я решил, что пора меняться. Ради себя и ради нее.

– И как ты завоевал ее сердце? – с любопытством спросила я.

– О, это была целая история, – рассмеялся папа. – Я начал с малого. Перестал пить, пропускать тренировки. Стал выкладываться на полную, чтобы хоть как-то привлечь ее внимание на поле. Помню, как она впервые похвалила меня за удачный пас. Это было подобно глотку свежего воздуха. Я буквально расцвел. Потом начал помогать ей с инвентарем после тренировок, она, конечно, злилась, когда я сгребал в охапку помпоны и тащил их в раздевалку без ее согласия, но особо не возражала.

Он замолчал, погрузившись в воспоминания. Я терпеливо ждала, зная, что ему нужно время.

– Однажды после особенно тяжелой тренировки пошел дождь. Все уже разошлись, а мы с ней остались на поле. Она что-то чертила мелом на мокрой траве, злясь, что следы быстро размывались, а я смотрел на нее с трибун и понимал, что влюбился до боли в сердце. И вдруг она подняла голову и