Сабину, покрасневшую и на секунду застывшую, эти три лапидарных человеческих слова и впрямь, похоже, задели, словно каверзный вопрос психотерапевта или психоаналитика (Нам сразу вновь вспоминается маэстро из Вены с его тоской по клиторальной вагине, и эта тоска суррогатно утолялась лишь сигарой, которая ужасно медленно торпедировала его к смерти еще до того, как ему могло прийти в голову пересечь портал и он заставил бы Нас основательно потрудиться). Откашлявшись, она сказала так, словно на нее давил тяжелый груз:

–Можно… в некотором смысле… утратить собственное тело, ну то есть… простую, детскую или… животную… связь с ним. – Она съежила сильные плечи, стремясь выглядеть как ребенок, но все же вперед выступили прежде всего ее свойственные млекопитающим округлости.

Мы догадались о ее намерении. Она намекала на то, что они с ее чистеньким, постоянно сияющим улыбкой во все тридцать два зуба супругом Рональдом в совместных начинаниях утратили тесный физический контакт друг с другом. Может, потому, что она стала – как бы сказать?– в анимальном смысле стерильна? На вечеринке на белой вилле Рональд прямо-таки слюной исходил при виде курчавой, как пудель, Майке-Изабель, и вполне можно было предположить, что супруга махнула на него своей белой рукой, что, вероятно, в ходе операции возмездия холодно прописала ему полную завязку, каковую искусно культивируют многие человеки женского рода. Пока Манфред (не избавленный от преданности школьной подруге даже теми благодеяниями, что до сих пор оказывала ему Майке-Изабель) в баре, все еще назойливо ярко сверкающем по случаю X-mas, безмолвно пожирал влюбленным взглядом свою БОГ!ГХИНЮ! Сабину, Мы раздумывали, не надавить ли все-таки на нее как следует, что быстрее привело бы Нас к истинной цели: отыскать длинное, возможно больное или даже немощное тело Акселя вместе с его опасным разумом.

Словно предчувствуя это, Сабина вновь расправила плечи и, отделенная от Манфреда только маленькой металлической столешницей, не вставая, вся подалась навстречу Нашему подопечному, сделавшись едва ли не выше ростом и будто ощутив внезапное просветление, и вдруг показала ему маленький стилус, так, будто поймала блестящего экзотического жука, которого Манфреду очень не хватало для коллекции.

–Есть другая проблема, от Акселя. Очень сложная. На этой флешке ты найдешь все документы по ней. Если… – быстро вложив стилус в холодную от болезненного волнения ладонь Манфреда, она обхватила ее длинными, белыми, теплыми пальцами, – если ты решишь эту проблему, было бы возможно… совершать невероятные вещи.

Может, так она пообещала Манфреду позволить ему работать вместе с ней над возвращением контакта с ее анимальным телом? Признаться, своенравной порывистостью, своими постоянными требованиями она уже так действовала Нам на нервы, что Мы подумывали, не применить ли к ней ultima ratio. Но Наш Манфред, сжимая согретую флешку, трепетал от счастья.

2

В файлах Акселя Мы нашли АНТУ, КУЙЕН, МЕЛИПАЛ, ЙЕПУН. Присмотревшись внимательнее, Мы обнаружили ФЛЕЙМС, ФОРС1, УВЕС, ВИЗИР и ИСААК. Гигантские сверкающие офтальмоскопы, направленные к небу. Их родные места расположены не на Нашей территории (Южная Америка уже много столетий относится к зоне ответственности! Лаффхс!а). Поэтому даже Нам потребовалось время, чтобы осторожно подобраться к ним с помощью клацающих клавиатур вычислительных машин Манфреда (недавно Мы приобрели ему три устройства высокой производительности, по меркам человеков – сущие болиды). Во тьме безлесных возвышенностей цвета ржавчины и сланца, по которым ведет одна-единственная грунтовая дорога, запрещалось разжигать костры и устанавливать фонари. Окна единственной на всю округу гостиницы вечером следовало завешивать идеально пригнанным затемнением. Машины полагалось использовать только белые и снабжать их фосфоресцирующими полосами, чтобы их можно было разглядеть, когда по ночам они с тусклыми габаритными огнями едут по дороге среди холмов в пустыне. Ни один город, ни одна деревня, ни один населенный пункт не нарушали мерцанием грязного света темную ночь на высоте двух с половиной тысяч метров. Сухой и недвижимый воздух едва ли когда колебали порывы ветра, так что ни одному из наставленных на звезды гигантских глаз не случалось моргнуть или проронить хоть одну механическую слезинку.

–Ага, АНТУ – это солнце и свет, – поняла довольная Майке-Изабель.

Только Мы добились того, что Манфред вставил блестящую флешку Сабины в самую мощную вычислительную машину, как Майке-Изабель позвонила в дверь, поскольку, по ее словам, получила возможность насладиться выходным днем. И все же она Нам не мешала. Проблема Акселя требовала с Нашей стороны столь масштабного захвата нервозной, слабой аппаратной части Манфреда, что сбалансировать Нашего клиента лучше всего можно было ритмичной контратакой на его софт-чувственную базу. АНТУ – это женщина, которая, раскинув волосы, подобно лучам, лежит на спине и отдает себя с улыбкой, заявила Майке-Изабель. Ну ладно, Мы не возражаем.

Однако вернемся к обязанностям. Нам нужно было внимательнее проглядеть файлы Акселя. Мы и раньше подозревали, что речь идет о каком-то астрономическом проекте. В общем и целом исследования неба человеками не слишком Нас беспокоят. Нужно сказать, ближе всего к истине они подошли, когда предполагали, что их планета – это диск, над которым вращается купол, освещенный тысячей маленьких свечек. То, что они считают колоссальными успехами, начиная от ориентированных строго по сторонам света пирамид или каменных станций для измерения и наблюдения в их храмах, с первой подзорной трубы с рассеивающим стеклом и шаткого телескопа до больших обсерваторий, гигантских вращающихся железных ушей и раскрывающихся куполов, из которых выдвигаются рефракторы с компьютерным управлением, Мы воспринимали с мягкой понимающей улыбкой. По сути, эти успехи похожи на бредовые представления лабораторной мыши-долгожительницы, которая плутает по все более ступенчатому лабиринту со все большим количеством ловушек и коварных дополнительных измерений – бесконечно, безысходно, безнадежно, на протяжении тысячелетий. Поэтому Нас не особо беспокоило, когда воздушную оболочку Земли покидали первые геофизические ракеты, плывущие в космосе жестянки с шипами, уходящие в свое большое плавание во тьму, облетающие Луну, красный Марс, окольцованный Сатурн, бесполезные, но умеющие себя подать в лучшем свете небесные тела по соседству, столетиями занимавшие человеков, хотя те все яснее понимали, в какие чудовищные звездные пустыни заброшена, похоже, их крошечная, отделанная под голубой мрамор планета.

КУЙЕН, бледную Луну, женщина лучше всего изображает, когда сама наблюдает только колени, голени и стопы мужчины или опирается на них с закрытыми глазами (чтобы видеть более красивые картинки), двигаясь по своим коротким эллиптическим орбитам, утверждала Майке-Изабель. Не прошло и двух часов после ее визита к завтраку, как она вновь позвонила в дверь Манфреда, чтобы его подбодрить, ведь ему, похоже, приходится выполнять какие-то жутко сложные и тягомотные работы на компьютере. Нам и впрямь казалось, что еще