— Не берегите. Танцуйте в нём.

*****

Ближе к вечеру я сидела в библиотеке, пытаясь читать. Получалось плохо, мысли разбегались. Ашер нашёл меня там. Он вошёл тихо, но я услышала его шаги и подняла голову.

— Можно? — спросил он.

— Конечно.

Он сел в кресло напротив. Некоторое время молчал. Потом достал из кармана маленькую коробочку, тёмно-синюю, перевязанную серебряной лентой.

— Это тебе, — сказал он.

Я открыла коробочку. Внутри, на тёмном бархате, лежал кулон. Маленький серебряный дракон с расправленными крыльями, в глаз которого был вставлен крошечный жёлтый камень — топаз, светящийся изнутри тёплым золотым светом.

— Ашер... — у меня перехватило дыхание. — Это...

— Это фамильная вещь. Она принадлежала моей матери. А до неё — бабушке. Дед подарил ей этот кулон в ночь перед их первым балом. — Он помолчал. — Я хочу, чтобы ты надела его завтра. Вместе с платьем.

— Откуда ты знаешь про платье?

— Изабелла сказала. И я рад. Бабушкино платье и мамин кулон — это... правильно. Как будто они будут с нами.

Я достала кулон из коробочки. Он был тёплым на ощупь, то ли от магии, то ли от того, что Ашер долго держал его в руке.

— Ты уверен? Это же память о твоей маме.

— Уверен. Мама хотела бы, чтобы этот кулон носила та, кого я люблю.

Я прижала кулон к груди. Маленький дракон светился в полумраке библиотеки, и от него исходило тепло, не магическое, а какое-то другое. Тепло дома. Тепло семьи.

— Надень его завтра, — сказал Ашер. — И что бы ни случилось на балу, что бы ни показал танец — помни: это уже не имеет значения.

— Почему?

— Потому что я уже сделал выбор. Не по контракту. Не по завещанию. По сердцу. — Он взял мою руку. — Ты — моя Хозяйка. Не важно, что скажет Совет.

Я хотела ответить, но слова застряли в горле. Поэтому я просто сжала его ладонь, и этого было достаточно.

*****

Ночью я не спала. Лежала в кровати и смотрела, как лунный свет скользит по комнате. Платье висело на дверце шкафа, серебристое, мерцающее. Кулон лежал на тумбочке, маленький дракон светился в темноте. Шишкогрыз посапывал на балдахине. За окном молчали сквозняки.

В дверь постучали. Я знала, кто это.

— Войдите.

Рука просунулась в щель. В руке была ромашка — маленькая, белая, с жёлтой серединкой.

— Розы кончились, — сказал Ашер из-за двери. — Пришлось импровизировать.

— Ромашки мне нравятся больше. Они пахнут летом.

— Здесь нет лета. Только туман и сквозняки.

— Значит, ромашка — это чудо. Как и всё в этом замке.

Пауза. Потом:

— Завтра я буду думать о тебе. О том, как ты вошла в этот замок — растрёпанная, злая и прекрасная. О том, как научила меня печь блины. Как разговариваешь со сквозняками. Как смотришь на меня...

Я прижала ромашку к губам. От неё пахло садом. И немного — надеждой.

— Завтра всё будет хорошо, — сказала я.

— Ты уверена?

— Нет. Я ведьма. Мы никогда не уверены. Мы просто надеемся.

— Этого достаточно.

Дверь закрылась. Я поставила ромашку в стакан к увядшим розам, легла и закрыла глаза.

Завтра — бал. Завтра — танец. Завтра — правда.

*****

Тишина. Замок спит. Сквозняки молчат. Платье ждёт. Кулон светится.

Завтра в полночь начнётся Танец Истинной Пары. Завтра магия покажет правду. А сегодня — последняя ночь перед бурей.

Глава 13. День седьмой. Танец истинной пары.

Глава 13. День седьмой. Танец истинной пары.

День бала начался с суеты.

Я проснулась рано, слишком рано, и первым, что я увидела, был Шишкогрыз, который стоял на подоконнике и отдавал беззвучные приказы своей армии. За окном, на ветвях ближайшей сосны, сидели белки, все тридцать четыре, и каждая внимала своему генералу с выражением предельной сосредоточенности. Шишкогрыз свистнул, и белки исчезли, рассыпавшись по замку. Ещё один свист, и две белки помчались к главному залу, третья к кухне, четвёртая к восточному крылу. Развёртывание сил, подумала я. Полная боевая готовность.

Шишкогрыз обернулся, увидел, что я не сплю, и постучал лапкой по стеклу. Один раз. «Сегодня».

— Да, — сказала я. — Сегодня.

Он спрыгнул с подоконника, подбежал к тумбочке и остановился перед кулоном, что вчера подарил Ашер. Маленький серебряный дракон мягко светился в утреннем полумраке. Шишкогрыз осторожно, одними кончиками лапок, коснулся его и посмотрел на меня.

— Красивый, правда?

Кивок. Потом он показал на кулон, на меня, на платье, висевшее на дверце шкафа, и сжал лапку в кулак. «Всё вместе».

— Да. Сегодня всё должно быть вместе.

Я встала, умылась ледяной водой (сквозняки сегодня дули особенно бодро), причесалась и закрепила волосы заколкой, которую Шишкогрыз вернул мне вчера. Потом долго смотрела на платье и кулон, два подарка, две эпохи, две женщины, которые когда-то называли этот замок домом. Элеонора. Мать Ашера. И теперь — я.

— Пора, — сказала я вслух.

Шишкогрыз кивнул и первым выскочил в коридор.

*****

Замок гудел. Не сквозняками — голосами. Слуги Изабеллы (она привезла с собой небольшой штат) сновали по коридорам с корзинами цветов и охапками свечей. Финнеган, воодушевлённый важностью момента, парил под потолком главного зала и развешивал гирлянды из светящегося мха, что рос в восточном крыле. Сэр Грегор стоял у дверей и проверял список гостей, хотя гостей, кроме самой Изабеллы, магистра Корвина и делегации Даррена, не было. Но порядок есть порядок.

Мелисса руководила сервировкой стола. Я никогда не видела её такой, без обычного холода, без защитной брони. Она была сосредоточена и даже, кажется, улыбалась краешком губ.

— Вы сегодня другая, — заметила я.

— Сегодня всё закончится, — ответила она. — Я ждала этого дня с тех пор, как мы сели на корабль.

— Вы хотели, чтобы проверка закончилась?

— Я хотела, чтобы закончилась неопределённость. — Она поставила вазу с ромашками в центр стола. — Что бы ни случилось сегодня, я буду знать правду. И смогу жить дальше.

— А Даррен?

Мелисса помолчала.

— Даррен сделал свой выбор. Я сделала свой. Сегодня мы оба увидим последствия.

Она отвернулась к столу, давая понять, что разговор окончен. Я не стала настаивать.

Даррена я увидела только ближе к полудню. Он стоял у окна в коридоре и смотрел на море. Лицо его было