Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Я не хочу компенсацию, — сказала я.
— Знаю, — Изабелла улыбнулась. — Именно поэтому я всё ещё не приняла решение. Если бы вы хотели денег, всё было бы просто. Но вы хотите чего-то другого. И это делает ситуацию... интересной.
*****
После завтрака я поймала Ашера в коридоре.
— Танец Истинной Пары, — сказала я. — Вы знали об этом?
— Нет, — ответил он. — Я думал, это просто бал. Вальс, ужин, светские беседы. Но Изабелла... она всегда играет по-крупному.
— Что это за танец? Как он работает?
— Я не знаю точно. Это древний ритуал, его не использовали сотни лет. Дед рассказывал, что во время танца магия пары проявляется видимым образом. Искры, свет, тепло — у настоящих пар. Холод, тьма, разлад — у фальшивых.
— Значит, танец проверит нашу магию?
— И наши чувства. То и другое.
Я задумалась. Наша магия работала странно: когда Ашер волновался, он обжигал. Когда думал о снеге, мог контролировать пламя. Но хватит ли этого, чтобы пройти ритуал?
— Мы справимся, — сказал Ашер, будто читая мои мысли. — Мы уже танцевали. Мы уже целовались без взрывов. Просто нужно будет... сосредоточиться.
— На чём?
— На том, что настоящее, — он взял мои руки в свои. — Не на легенде о турнире. На том, что здесь и сейчас. На том, что я чувствую к тебе. На том, что ты чувствуешь ко мне.
— Это звучит как план.
— Это и есть план. Единственный, который у нас есть.
Шишкогрыз, сидевший на подоконнике, издал одобрительный свист. Потом постучал лапкой по стеклу. Два раза. «Два дня». Потом сжал лапку в кулак. «Справимся».
*****
Днём Изабелла позвала меня на прогулку. Мы шли по берегу моря, и ветер трепал наши волосы, её серебряные, мои рыжие. Она молчала, и я молчала. Сквозняки, казалось, притихли, уважая её присутствие.
— Элеонора любила это место, — сказала она наконец. — Она говорила, что здесь море поёт. Я никогда не слышала пения. Но она слышала. Она была ведьмой, как вы.
— Я не слышу пения моря, — призналась я. — Я слышу только сквозняки. Они разговаривают со мной.
— Правда? — Изабелла посмотрела на меня с интересом. — И что они говорят?
— Разное. Иногда ворчат. Иногда дают советы. Иногда просто воют. Но в последнее время они стали тише. Как будто ждут чего-то.
— Чего?
— Не знаю. Может быть, бала. Может быть, приговора. Может быть, чего-то ещё.
Изабелла остановилась. Волны накатывали на берег, оставляя на песке белую пену.
— Я не враг вам, Эйра, — сказала она. — Я здесь не для того, чтобы разрушить то, что есть между вами и Ашером. Но я — Хранительница Законов. Если брак фиктивен, я обязана это установить. Не из злобы, из долга.
— А если он настоящий?
— Тогда я буду первой, кто поздравит вас. И первой, кто выступит против Даррена. — Она помолчала. — Знаете, почему я не люблю Драконий Протокол? Не только из-за бумаг. Он был применён однажды, к моему собственному сыну. Он женился на женщине, которую Совет счёл недостойной. У них не было магической совместимости, не было благословения рода. Совет отобрал у него земли, титул, имя. Он ушёл. Я не видела его триста лет.
— Мне очень жаль, — тихо сказала я.
— Мне тоже, — Изабелла смотрела на море. — Поэтому я хочу быть уверена. Я не хочу повторять ошибки прошлого. Если вы с Ашером — настоящая пара, я пойду против всего Совета, чтобы защитить вас. Но если нет... я не смогу помочь.
Я молчала. Потому что сказать мне было нечего. Точнее, я могла бы рассказать ей правду — о контракте, о Грейвсе, о пункте двенадцатом, но тогда всё рухнет. Она поймёт, что мы лгали с самого начала. И тогда — точно Драконий Протокол.
— Послезавтра всё решится, — сказала я наконец. — Послезавтра танец покажет правду.
— Да, — Изабелла кивнула. — Танец не лжёт. Он видит суть. Если ваша любовь настоящая, магия ответит. Если нет... что ж, я хотя бы буду знать наверняка.
Она повернулась и пошла обратно к замку. Я ещё немного постояла на берегу, глядя на волны. Море не пело. Но сквозняк за моей спиной тихо вздохнул, и мне показалось, что он говорит: «Не бойся».
*****
Вечером я нашла Ашера в библиотеке. Он не читал, просто сидел в кресле и смотрел на огонь. Я села рядом.
— Изабелла рассказала мне о своём сыне, — сказала я. — О том, как Совет отобрал у него всё.
— Я знаю эту историю, — ответил Ашер. — Дед рассказывал. Это случилось задолго до моего рождения. Сын Изабеллы, его звали Рейвен, женился на человеческой женщине без магии. Совет объявил брак недействительным и применил Протокол. Изабелла была против, но её голоса не хватило. Рейвен ушёл, и она больше никогда его не видела.
— Поэтому она так осторожна.
— Поэтому она здесь. Она не хочет повторения. Если она ошибётся в одну сторону, пострадает невиновный. Если в другую, Драконий Протокол падёт на нас.
Мы помолчали. Огонь в камине потрескивал, отбрасывая тени на стены. Шишкогрыз спал на своём обычном месте, на каминной полке, свернувшись в клубок.
— Я боюсь, — сказала я. — Не за себя. За тебя. За остров. За Шишкогрыза. За всех.
— Я тоже боюсь, — Ашер взял мою руку. — Но я знаю одно: послезавтра, во время танца, я буду думать о тебе. Не о легенде. Не о контракте. О тебе. О том, как ты впервые вошла в этот замок: растрёпанная, в зелёной слизи от жука, злая и прекрасная. О том, как ты научила меня печь блины. О том, как ты разговариваешь со сквозняками. О том, как ты смотришь на меня, не как на дракона, а как на...
— Как на кого?
— Как на того, кто стоит того, чтобы остаться.
Я прижалась к его плечу. Он обнял меня, осторожно, как всегда, но уже без дрожи. Его тепло окутывало, как одеяло.
— Послезавтра мы пройдём этот танец, — сказала я. — Не потому что у нас есть легенда. А потому
