в безопасности, Мелтон поспешно собрал армию из монахов и стариков и выступил навстречу Черному Дугласу. Однако его силы не могли противостоять шотландцам и 12 сентября потерпели сокрушительное поражение в битве при Майтоне в Суэйлдейле.

Если план похищения Изабеллы был тактической уловкой, то она сработала, потому что 17 сентября, когда до короля дошла весть о том, что королева чудом избежала пленения, он снял осаду Берика и поспешил обратно в Йорк. Тем временем победоносные шотландцы беспрепятственно возвращались домой, сжигая на своем пути урожай. Эдуарду пришлось заключить с Брюсом двухлетнее перемирие.

Репутация Эдуарда была подорвана. Провал шотландской кампании вызвал волну гневных обвинений. Появились подозрения, что кто-то, знавший местонахождение королевы, передал сведения шотландцам. Завистливые бароны обвинили Хью ле Диспенсера. Диспенсеры в свою очередь обвинили Ланкастера, утверждая, что Брюс подкупил его, чтобы отвлечь Эдуарда от осады. Многие этому верили. Но настоящим преступником, вероятно, был сэр Эдмунд Даррелл, королевский слуга, которого Роберт из Рединга и автор хроники «Анналы святого Павла» («Annales Paulini») назвали предателем. Даррелл был известным противником Эдуарда. В 1313 году его арестовали как соучастника убийства Гавестона; в 1322 году его снова взяли под стражу за то, что он поднял оружие против короля. В наказание он провел два года в Тауэре. Финансовые трудности, возможно, побудили его сообщить шотландцам, где находится Изабелла. Ходили слухи, что те заплатили крупную сумму за информацию, необходимую для похищения королевы. Согласно «Анналам святого Павла», Даррелла арестовали еще в мае за предательство королевы, но освободили из-за отсутствия улик. Тем не менее король уволил его со службы. Видимо, план похищения Изабеллы созрел за несколько месяцев до событий.

Эдуард и Изабелла провели Рождество в Йорке. На Новый, 1320 год король преподнес супруге дорогие украшения. Он в конце концов собрался во Францию, чтобы принести оммаж Филиппу V. Изабелла, без сомнения, с нетерпением ждала этого путешествия, приготовления к которому начались в январе. Прошло уже шесть лет с тех пор, как она в последний раз посещала родину.

Когда 20 января в Йорке состоялось заседание парламента, Ланкастер отказался на нем присутствовать, поскольку подозревал, что король и Диспенсеры плетут против него заговор. В его отсутствие парламент произвел кадровые перестановки и повысил в должности членов придворной партии – тех, кто пользовался благосклонностью короля и Хью. Роберта Болдока, служащего гардероба, назначили хранителем Малой печати. Его продвижение по службе объяснялось не столько блестящим административным талантом, сколько покровительством Хью, чьим мозгом и правой рукой он считался. Уолтера Степлдона, епископа Эксетера, назначили хранителем казны. Ученый муж, основавший Степлдон-холл (позднее Эксетерский колледж) в Оксфорде, он был абсолютно предан королю, но его ненавидели за вымогательство и очевидную связь с Диспенсерами, которым он, вероятно, был обязан своим назначением.

В конце февраля Эдуард и Изабелла отправились на юг. Когда они проезжали мимо замка Понтефракт, гарнизон Ланкастера, стоявший на стенах, встретил их насмешками и выкриками, что привело супругов в ярость.

По возвращении короля в Лондон Томас Кобэм, епископ Вустерский, заметил, что монарх ведет себя иначе. Король начал раньше вставать по утрам, чтобы заниматься своими обязанностями. «С уважением, мудростью и проницательностью [он] терпеливо выслушивал всех, кто хотел с ним поговорить, что было для него необычно»[129]. Он также заслужил похвалу за то, что удалил от двора артистов, известных жадностью и дерзким поведением. Эдуард чувствовал потребность в передышке от забот и превратил хижину неподалеку от Вестминстерского аббатства в свое личное убежище. Хижину называли Бургундией, и король дал понять, что предпочитает титул «короля Бургундии» «блистательным титулам славных королевских предков»[130].

В июне воспитателю принца Эдуарда сэру Ричарду д’Амори, брату Роджера, приказали передать королеве поместье и замок Хай-Пик для содержания принца Джона и принцессы Элеоноры, которые, очевидно, должны были вернуться под опеку матери.

В том же месяце король и королева отплыли во Францию, оставив Пембрука хранителем королевства. Хью ле Диспенсер и Роджер д’Амори сопровождали Эдуарда, а Беатриса де Клермон, жена Пембрука и дочь коннетабля Франции, – королеву. 20 июня Эдуард принес оммаж Филиппу перед главным алтарем Амьенского собора, и довольный Филипп предпринял шаги к тому, чтобы французские жители Понтье, чинившие беспорядки, больше не представляли угрозы для власти Изабеллы.

Король и королева пробыли во Франции месяц. Они посетили Абвиль, административный центр Изабеллы в Понтье. 20 июля они присутствовали на посвящении в сан новоизбранного епископа Линкольнского, Генриха Бергерша, в соборе Булони. Бергерш, алчный и беспринципный прелат, связанный с Мортимерами, пользовался расположением короля, поскольку убедил папу освободить Эдуарда от клятвы соблюдать ордонансы. Изабелла также высоко ценила Бергерша.

В начале августа королевская чета вернулась в Англию. Мэр и горожане Лондона в парадных одеждах выехали им навстречу, и король с королевой торжественно въехали в столицу, где им оказали теплый прием.

Диспенсеры превратились в политическую силу, с которой приходилось считаться. Хью был теперь «правым глазом короля Англии и его главным советником в борьбе с эрлами и баронами, но бельмом на глазу для остального королевства. Каждое его желание становилось королевским указом». Он «приобрел такое влияние на короля, формируя его суждения, что ничего не совершалось без его участия и все делалось по его воле. Король уделял ему больше внимания, чем кому-либо другому»[131]. Неудивительно, что это вызвало лютую ненависть среди баронов.

К этому времени Изабелла, вероятно, пришла к выводу, что Хью оказывает на короля дурное влияние. После того как в 1320 году Диспенсер Старший внезапно перестал выплачивать значительные суммы, причитающиеся королеве за его поместье Лечлейд, отношения между ними обострились. Похоже, Диспенсер Старший разделял презрение, которое его сын начал испытывать к Изабелле, хотя прежде они ладили; в 1312 году Диспенсера Старшего выбрали одним из крестных отцов принца Эдуарда.

«Движимый жадностью»[132], Хью направил значительные усилия на захват всего наследства Глостеров и создание обширной базы для упрочения своей власти в Южном Уэльсе. Мортимеры и другие лорды пограничных земель чувствовали угрозу из-за его возвышения и посягательств на их владения. У Мортимеров имелись веские основания опасаться Диспенсера, поскольку тот затаил на них злобу за убийство своего деда во время баронских войн 1260-х годов и был полон решимости отомстить. Он уже делал все возможное, чтобы присвоить поместья, пожалованные Роджеру Мортимеру, и, вероятно, был ответственен за отзыв Мортимера из Ирландии в сентябре.

Больше всего Хью желал заполучить поместье Гауэр, которое находилось в собственности Джона Моубрея. Соблюдая обычай лордов Валлийской марки, Моубрей не получал королевское дозволение на право владеть поместьем. Хью воспользовался этим упущением, настаивая на том, что Моубрей не имеет законных прав на Гауэр. Диспенсер убедил Эдуарда конфисковать и предоставить поместье ему. Это было прямым посягательством на привилегии лордов пограничных