кому мог быть выгоден такой поворот событий. В частности, мне или Польпичелле… Но я не имею никакого отношения к этому. Я должен быть идиотом, чтобы совершить убийство на собственном корабле, не находите?

— Это с какой стороны посмотреть, — ответил Карузо. — Будучи владельцем судна, вы хорошо знаете все помещения и можете передвигаться по ним гораздо увереннее, чем все остальные гости, рассчитывая при этом на ваших подчиненных, находящихся в вашем полном распоряжении и готовых, не мешкая, прикрыть вас, как только вы их об этом попросите.

Анастазиа рассмеялся им в лицо.

— Значит, по-вашему, я готов был рискнуть своей свободой, своей жизнью, будущим моих компаний ради полутора миллионов евро? Без обид, но вы хоть немного представляете, сколько у меня денег? Я в жизни никогда бы не додумался сделать нечто подобное даже ради десяти миллионов, не говоря уже о полутора. — Мишель достал пачку сигарет и закурил. — Посмотрите на вещи в перспективе. В дальнейшем, не имея больше возможности рассчитывать на новые романы, я бы только потерял, и я потеряю. И какая мне с этого выгода?

— А кто тогда мог бы извлечь выгоду из смерти Галеаццо? — спросил Карузо.

— По-моему, вы неверно формулируете вопрос, инспектор, — заметил судовладелец. — Попробуйте спросить наоборот: кто больше всех потерял бы, останься Галеаццо жив?

За спиной Анастазии коты в полутьме так сверкали глазами, будто хотели предупредить об опасности. В следующее мгновение оглушительный грохот разорвал небо.

— Готовьтесь, сейчас начнет качать, и очень сильно… Возвращаясь к нашему разговору. Я не преступник, ну что вы.

— Это еще надо доказать. Кражу, например, вы уже совершили.

Анастазиа вскинул брови, услышав слова полицейского.

— Кражу? И какую?

— Вы украли Галеаццо у Польпичеллы.

Мишель рассмеялся.

— Но это не преступление! Это просто издательский оппортунизм… Я могу идти?

Карузо бросил вопросительный взгляд на Монтекристо — тот кивнул.

— Последний вопрос, Мишель, — остановил его Марцио, передумав.

Издатель обернулся.

— Вчера, случайно, вы не пили бордо, которое принес Польпичелла?

На лице Анастазии появилась гримаса отвращения.

— К сожалению, пил. Ночью меня мучили ужасные кошмары, и я проснулся с острой головной болью и расстройством желудка. Он думал произвести на меня впечатление этими бутылками, но, должно быть, купил испорченную партию.

— Понятно. Спасибо, можете идти. И постарайтесь успокоить остальных, пожалуйста.

— Непростая задача, поверьте мне.

— Думаешь, этот человек как-то причастен? — спросил полицейский у Монтекристо, как только издатель вышел.

— Еще слишком рано судить.

— Постараемся не затягивать, однако. Я не хочу закончить, как «Титаник».

— Тогда послушаем, что нам скажет Валентина, — предложил Марцио. — Потому что если Галеаццо действительно хотел подставить Польпичеллу, как предполагает Чингуетти, то именно она потеряла бы больше всех.

Карузо кивнул и собрался пойти за ней. Но прежде чем выйти из комнаты, он остановился и повернулся к продавцу книг:

— Как ты там говорил, а, Монтекри? «Поехали, это будут не просто каникулы, а сплошной релакс». Конечно, как же. Сдохнуть можно, если говорить, не отклоняясь от темы.

Продавец улыбнулся, затем подошел к двум кошкам и погладил их, сказав себе, что решение загадки кроется в способе, которым писатель был убит. Как только им удастся точно узнать как, дойти до кто будет совсем нетрудно.

ГЛАВА 44

Когда Марцио и Карузо вернулись в зал, где были собраны подозреваемые, капитан Васто бросил на них уставший взгляд. Он поднялся и направился им навстречу, прежде чем они подойдут к остальным.

— Сколько вам еще нужно времени? Не думаю, что смогу долго их удерживать. Они все больше беспокоятся, и плохая погода способствует, делает их более раздраженными, — сказал он вошедшим, понизив голос, чтобы никто, кроме них, его не услышал.

— Прекрасно понимаю, капитан. Мы действуем максимально быстро, но их много, а я один. Монтекристо мне помогает, но он не может допрашивать их без меня. У него нет на это полномочий.

— Конечно. Но не думаете, что было бы лучше отправить их по каютам в ожидании прибытия ваших коллег и представителей судебной власти?

Карузо, казалось, размышлял об этом несколько секунд.

— Слишком рискованно, — сказал он. — Я боюсь, что виновник смог бы тогда избавиться от каких-то улик, о которых мы не знаем.

— Если только он уже этого не сделал, — заметил Монтекристо.

— Вот именно. Но как знать… Потерпите еще немного, капитан. — Карузо положил руку ему на плечо. — А пока окажите мне еще одну услугу: спросите у всех членов вашего экипажа, может, они видели что-то странное или заметили какое-то движение на палубах или в коридорах в неподходящее время.

— Что угодно может оказаться важным, чтобы воссоздать картину событий, скажем, начиная с момента после ужина и далее, — присоединился к ним Монтекристо. — Киньте клич своим людям. Корабль, в конце концов, не такой уж и большой, и преступник мог допустить какую-нибудь ошибку или попасться кому-нибудь на глаза.

— Хорошо, сделаю. Попрошу своего первого помощника подменить меня здесь, пока я пойду поговорить с остальной командой.

— Отлично.

Когда они приблизились к диванам, Валентина Галеаццо вскочила на ноги и преградила путь полицейскому.

— Где моя мать? — спросила она взволнованно.

— Она отдыхает в своей каюте, — заверил ее Карузо. — Как вы можете догадаться, она очень потрясена случившимся.

— С ней все в порядке? — настаивала дочь.

— Да, — успокоил ее Монтекристо. — Мы поговорили с ней, и она очень помогла. Разговор, однако, ее утомил. Как только мы выслушаем вас, вы сможете к ней присоединиться.

Это была ложь, чтобы успокоить ее, и, кажется, она сработала.

— Пожалуйста, пройдемте с нами, — пригласил ее Марцио.

Когда он вел ее к бару, Карузо остановил его, сказав:

— Нет, давай сначала заскочим в библиотеку. Она имеет право увидеть своего отца в последний раз.

Книготорговец посмотрел на полицейского и по его взгляду понял, что Карузо хотел ужесточить игру, еще сильнее надавив на девушку: вид трупа Галеаццо и места преступления станет для нее шоком.

Если только не она его убила.

Коридор, ведущий в библиотеку, был погружен в неестественную тишину. Валентина шла за двумя мужчинами неуверенным шагом, сжав кулаки.

Когда они подошли к двери в библиотеку, инспектор остановился.

— Вы уверены, что хотите его увидеть? — спросил он ее внезапно севшим голосом.

Девушка кивнула, ничего не ответив. Марцио открыл дверь и пропустил ее вперед.

Тело Галеаццо так и лежало, обмякшее, на письменном столе. Валентина замерла, едва переступив порог, взгляд ее был прикован к трупу. Долгое время все молчали. Потом она медленно сделала несколько шагов, втянув голову в плечи, и опустилась на колени рядом с телом.

Она попыталась дотронуться до него пальцами, но Карузо ей это запретил.

— Папа… — прошептала она. Голос был бесцветным и не дрожал.

Марцио посмотрел на полицейского, который, в свою очередь, глаз не спускал с Валентины. Они пытались увидеть реакцию, чувство вины, вздох искренней боли. Но слышали только беспокойную тишину и этот сдержанный голос, лишенный эмоций.

Дочь медленно поднялась, машинально разглаживая свое платье и глядя на окровавленную страницу рукописи.

— Мы можем идти? — спросила она ровным голосом, глаза ее были сухими. Карузо кивнул, но сомнение уже овладело им: если эта девушка не была виновна, тогда она была лучшей актрисой из всех, кого ему доводилось видеть.

ГЛАВА 45

Версия событий, изложенная Валентиной Галеаццо, была очень простой. Она утверждала, что после ссоры с книготорговцем они вместе с матерью пришли к отцу в бар и попробовали поговорить с ним, пока тот брал бутылку коньяка. Потом они последовали за ним в библиотеку, куда Елена, ее мать, не заходила. Девушка перекинулась буквально парой