собирался опозорить вас на всех возможных уровнях, как в профессиональном, так и в личном плане, — продолжил Карузо. — А теперь скажите мне, что это не настолько веская причина, чтобы от него избавиться.

Супруги уставились друг на друга, забыв дышать от изумления.

— Могу представить, что вы были бы не сильно счастливы столкнуться со скандалом такого масштаба, верно? Особенно вы, синьора.

Далила испепелила его взглядом, и в этот момент полицейский понял, что женщина всегда была в курсе тайного отцовства.

— На самом деле есть еще и третья причина, — вмешался Монтекристо. — Только один человек знал о присутствии полицейского на корабле. И этот человек — Кармен Маццалупо, практически самая приближенная к вам фигура в издательстве. Предполагаю, она вас предупредила об этом секунду спустя после того, как сама узнала. Полицейский мог стать проблемой для вас, но заявить об этом открыто было нельзя. Каким-нибудь образом, однако, его надо было обезвредить, поэтому вы подмешали в вино какое-то снотворное, внимательно проследив за тем, чтобы я и Карузо его выпили.

— Мы не…

— Мы знаем, что вы принесли этот ящик на борт, — перебил их Карузо. — Отрицать это бессмысленно, потому что у нас есть свидетели, которые это подтвердят.

— Этого я как раз не отрицаю. Но я туда ничего не добавлял! — защищался побагровевший Польпичелла. — Я даже не знаю, с чего начать, чтобы одурманить кого-то, силы небесные!

В этот раз его жена положила руку ему на бедро.

— Больше ничего не говори. То, что мы находимся в открытом море, не означает, что у нас нет прав. Если вы хотите в чем-либо нас обвинить — ради бога. Но мы больше ничего не скажем, мы будем говорить только в присутствии нашего адвоката.

— Вы знаете, как быстро благодаря этой фразе вы взлетели на самый верх списка подозреваемых? — процедил Карузо.

— Пойдем, дорогой. Пора покончить с этим балаганом.

— Только один невинный вопрос, Польпичелла, — настаивал Монтекристо, по-прежнему гладивший шубки непривычно послушных котов. — Почему вы выбрали именно это вино?

— Это Елена, жена Аристида, порекомендовала мне его. Я обратился к ней, потому что она знала Анастазию гораздо лучше, чем я. И она мне указала на эту этикетку.

Марцио задумчиво кивнул.

— Возвращайтесь к остальным, — отпустил их Карузо. — Но знайте: ваша скрытность стала самым плохим решением.

— Не обращай внимания, — прошептала Далила мужу, решительным жестом утаскивая его прочь.

— Все лучше и лучше, да? — сказал Марцио полицейскому, когда они снова остались вдвоем.

— Чтоб им пусто было… Они еще умничать начинают теперь, взывая к своим правам, адвокатам и так далее. Как будто мы и без этого не увязли по уши в… — вздохнул Карузо, жестикулируя и прикуривая очередную сигарету.

Монтекристо не ответил. В голове у него вдруг возник непредвиденный сценарий. «Нет, этого быть не могло», — сказал он себе.

Но сомнение не покидало его. И был только один способ его развеять.

— Что скажешь? Может, послушаем Клаудио Криппу, ассистента Галеаццо?

Инспектор кивнул.

— Почему бы и нет. Подожди, сейчас выпью еще таблетку аспирина и приведу его к тебе.

ГЛАВА 49

Клудио Криппа истекал по́том, словно кубик масла, оставленный таять на раскаленной сковородке. Сковородкой в данном случае служил свирепый взгляд Карузо. Полицейский усадил мужчину и замкнулся в мрачном молчании, которое длилось уже не менее пяти минут. Наконец Криппа не выдержал.

— Есть… есть кое-что, о чем я хотел бы вам сказать, прежде чем вы подумаете обо мне плохо, — начал он, колеблясь.

— Слушаем, — сухо произнес полицейский, не меняя выражения лица.

— У меня отношения с Валентиной, дочерью Аристида, — признался молодой человек.

Карузо и Монтекристо это признание не смутило. Благодаря Чингуетти они уже были в курсе: опасаясь, как бы Криппа не оказался кем-то вроде шпиона Польпичеллы, Галеаццо поручил проследить за своим ассистентом частному детективу, который обнаружил его тайные отношения с девушкой, подтвердив их множеством фото и видео. Одна из немногих вещей, в которых можно быть уверенным: Чингуетти чертовски хорошо делал свою работу, несмотря на запущенный внешний вид.

— Как давно? — спросил инспектор.

— Чуть больше двух лет.

— Это у вас серьезно?

Молодой человек кивнул:

— Да.

— А почему вы это скрывали?

— Отец бы не одобрил.

— Почему ты так думаешь?

— Я хорошо знал Аристида. И потом… это Елена, мать Валентины, порекомендовала нам ничего ему не говорить.

— Когда в семье царит доверие… — съязвил Монтекристо.

— Еще что-нибудь? — наседал на него Карузо.

— Еще я знаю, что Валентина — дочь не Аристида, а Польпичеллы.

— Кто тебе это сказал?

— Она. Она пришла ко мне в слезах вечером несколько дней назад и рассказала мне то, в чем ей призналась мать. Она хотела подготовить ее к тому, что Аристид, по ее мнению, собирался сделать.

— То есть?

— Предать огласке этот секрет.

— А еще?

— Знаю, что Польпичелла на грани банкротства, и его единственный шанс выжить — это продать издательство гигантскому издательскому дому из Соединенных Штатов.

— Откуда ты это знаешь?

— Джанроберто сказал мне.

— Зачем бы ему это делать?

Клаудио Криппа опустил взгляд и не ответил.

— Мне кажется, уже слишком поздно давать заднюю, молодой человек, — отметил инспектор.

— Он сказал мне это, чтобы я следил за Аристидом. Он попросил меня удостовериться, что Галеаццо пишет новый роман о Брицци и чтобы он его как можно скорее дописал, чего бы это ни стоило.

— Что это значит?

— Это значит, что я должен был предложить ему, что сам напишу, если у него не получается.

— Такое уже случалось раньше, что вы помогали ему писать? — подключился Марцио.

— Множество раз. Как минимум два романа написал я, следуя его указаниям. Десять лет назад меня нанял Джанроберто именно за этим.

— Значит, внешне ты был просто его ассистентом, но на самом деле ты служил литературным негром, — заключил Марцио.

Криппа кивнул.

— Вот это да… — прокомментировал Карузо, обращаясь к книготорговцу. — Итак, в целом Польпичелла попросил тебя пошпионить для него, я правильно понял?

Клаудио снова кивнул.

— А он знал о вас с Валентиной?

— Нет. Кроме матери, Валя сказала об этом только Кармен.

— Ну так можешь быть уверен, что Польпичелла об этом знал, еще как, — усмехнулся Карузо.

— Почему ты решил сам заговорить? — спросил его любезно Монтекристо.

— Потому что я тоже пишу детективы и знаю, насколько двойственным и компрометирующим может казаться мое положение. И еще…

— Что еще, черт возьми? — потерял терпение инспектор.

— Два дня назад, когда мы поднялись на борт этого корабля, чтобы обустроиться и все подготовить к туру, я имел разговор с Аристидом. Он недвусмысленно дал мне понять, что знает обо мне и Валентине и, возможно, о том, что я делал для Польпичеллы.

— Что именно он тебе сказал? — спросил Марцио.

— Что я его разочаровал. И что я такой же, как Польпичелла и все остальные, — дословно он сказал так. Он бросил мне в лицо, как ему надоело, что его держат за дурака, и что все, кто, словно пиявки, питались успехом Брицци, теперь останутся без гроша, потому что он убьет своего персонажа.

— Где происходил этот разговор? — допытывался Марцио.

Клаудио вновь опустил глаза.

Марцио повторил:

— Где, Клаудио?

— В библиотеке, — пробормотал тот.

Карузо и Монтекристо обменялись многозначительными взглядами.

— Недавно ты сказал, что у вас с Валентиной все серьезно, так? — произнес книготорговец.

— Да, мы любим друг друга.

Полицейский поднялся и сел напротив Криппы, точно намереваясь надавить на него.

— Где ты был вчера ночью, скажем, с половины первого и до семи утра?

— Бо́льшую часть времени — с Валентиной.

— А где именно? — настаивал Карузо.

— Она пришла в мою каюту.

— Которая находится рядом с…

— Между каютой Кармен и Польпичеллы.

— А когда ты был не с ней?

— Один, в своей каюте.