поначалу эта история с круизом его очень радовала, то в последние дни он стал подозрительным и избегающим. Незадолго до отъезда, во время рабочего совещания, он заявил, что убьет Брицци. И это будет последний роман с его легендарным персонажем.

— Почему, как вы думаете?

— Я не знаю. И даже было решила, что это провокация или угроза, брошенная с целью напугать издателей и поднять ставки. Но он не обладал достаточной коммерческой хваткой, чтобы попробовать разыграть такую карту. Это было что-то более личное, почти похожее на месть.

— Случайно, не вам? — спросил Монтекристо внезапно осипшим голосом.

— Простите?

— Возможно, это была месть вам? — настаивал книготорговец.

— Но за что?

Марцио пожал плечами:

— Может, за то, что в течение тридцати двух лет он верил, что Валентина — его дочь, в то время как на самом деле это было не так?

Елена Сабина окаменела.

ГЛАВА 42

Книготорговец внимательно смотрел на женщину. Елена Сабина прекрасно играла свою роль, сохраняя безупречное самообладание: во время допроса она ни разу себя не выдала. Но она не могла знать, что благодаря Николе Чингуетти они собрали гораздо больше информации, чем она могла себе представить.

— Покажи ей, — сказал Монтекристо полицейскому.

Инспектор Карузо протянул женщине, все еще застывшей в изумлении, два документа.

— Это два теста на отцовство, выполненные в двух разных лабораториях, чтобы получить точный результат, — объяснил он ей. — Результаты теста ДНК Аристида и Валентины абсолютно исключают любое биологическое родство: Валентина не была дочерью Аристида.

Глаза женщины наполнились слезами. Она поднесла руку ко рту, словно пытаясь подавить крик.

— Он узнал об этом сравнительно недавно, — продолжал Монтекристо. — Если вы посмотрите на дату медицинских заключений, они были сделаны всего месяц назад. В последнее время ваш муж стал подозревать, что живет, опутанный ложью, умышленно сплетенной вами: чем старше становилась дочь, тем сильнее в нем крепло ощущение, что с Валентиной было что-то не так. Возможно, неосознанно, он всегда это подозревал, и именно из-за этого сохранял такую эмоциональную отстраненность по отношению к девочке. Четыре недели назад, однако, он получил неопровержимые доказательства.

Елена Сабина в отчаянии разрыдалась.

— Это еще не все, — продолжил Карузо. — Аристиду уже на протяжении некоторого времени казалось, что за ним следят. Поэтому он нанял частного детектива, чтобы развеять эти сомнения. Детектив подтвердил ему, что за ним следит его коллега. Коллега, нанятый вами, синьора. А теперь скажите мне, зачем вы поручили шпионить за вашим мужем?

Вдова не отвечала, а только переводила взгляд с полицейского на книготорговца, как загнанный в угол зверь.

— Это детектив, нанятый вашим мужем, взял биологические образцы вашей дочери и отвез их в лабораторию, чтобы их сравнили с образцами Аристида. И он не остановился на этом, потому что, получив результаты, он также попытался понять, кто же был настоящим отцом, раз Галеаццо питал некоторые подозрения на этот счет.

— Может, вы сами нам расскажете, кто же настоящий отец Валентины? — испытывал ее терпение Монтекристо.

Карузо достал из папки еще один документ и положил его на столик.

— Впрочем, здесь все написано черным по белому. Доказанный, научно подтвержденный, неопровержимый факт, — произнес он ледяным тоном.

— Как вы об этом узнали? — пролепетала вдова.

— Из-за этого не волнуйтесь, — ответил полицейский.

— Вы скажете нам, кто отец, или нет?

Елена покачала головой, охваченная смесью удивления и страха.

— Я долго задавался вопросом, почему ваш муж был так верен Польпичелле, — сказал Марцио. — Обычно, когда писатель добивается успеха, появляется более крупный издатель, который переманивает его к себе, забирая у того, кто его открыл. Это в порядке вещей. Но не в случае с вашим мужем. И в целом Польпичелла был маленьким издателем, который не мог выдержать конкуренции с действительно крупными издательскими группами, особенно в финансовом плане. И все же Аристид оставался верен ему все эти годы. Почему?

Тишина, изредка прерываемая всхлипами.

— Потому что вы сделали все, чтобы привязать его к Польпичелле, ведь Джанроберто мог шантажировать вас, будучи настоящим отцом вашей дочери.

Елена Сабина задрожала так, словно книготорговец ударил ее током, а не словами.

— Именно вы занимались контрактами и отношениями с издателями. Вы сами это признали ранее, — продолжал терзать ее Монтекристо. — Аристид доверял вам, поэтому предоставил полную свободу действий. А вы были преданы Польпичелле лишь потому, что у вас с ним был общий секрет. Очень большой секрет, я бы сказал.

Карузо перевернул лист, подтверждающий отцовство Джанроберто Польпичеллы.

— Ваша дочь знает об этом?

— Мне пришлось сказать ей несколько недель назад. Я чувствовала, что Аристид о чем-то догадывался. Но не думала, что до такой степени, — призналась женщина. — Я предпочла, чтобы она узнала это от меня, а не от отца.

— Как Валентина это восприняла? — продолжил Флавио.

— Я… постаралась объяснить ей, что произошло: как Джанроберто ухаживал за мной, как обольстил. В то время Аристид опубликовал у него всего одну книгу, но уже тогда пустился во все тяжкие из-за тщеславия. Польпичелла промыл ему мозги, наобещав, что тот станет великим писателем, которого он возведет прямиком на Олимп детективного жанра. И он знал, что Аристид добьется успеха. О нем можно разное сказать, но в отсутствии чутья его точно не упрекнуть. Он должен был защитить свои инвестиции и не дать Аристиду уйти. Но это я поняла уже задним числом. Он меня поматросил и бросил, как говорится. За этим стоял четкий план: неразрывно связать меня с ним. И через меня он хотел привязать к себе Аристида. Именно так все и получилось… Валентина поняла. Но, конечно, для нее это был удар.

— Вы всегда ей говорили, что Галеаццо — ее отец? — спросил Карузо.

Елена кивнула.

— И ваша дочь ни разу ничего не заподозрила? — спросил Монтекристо.

— Нет. И он тоже, если вдруг вас это интересует.

Марцио налил женщине воды и протянул стакан. Когда Елена взяла его левой рукой, книготорговец с ловкостью карманника выхватил у нее клатч Hermès и сразу передал его полицейскому.

Стакан упал на пол, разбившись на тысячу осколков.

— Нет! — закричала женщина, пытаясь вернуть себе сумочку.

Слишком поздно.

Карузо достал из сумочки два мобильных телефона. На заставке блокировки экрана одного из них было фото улыбающихся Елены и Валентины, облокотившихся на ограждение канала во Фландрии. А заставка на другом телефоне была черно-белой и изображала Сименона в ракурсе три четверти за пишущей машинкой. Он заметил, что второй телефон был в авиарежиме.

Карузо бросил восхищенный взгляд на книготорговца: это он еще до начала допроса догадался, что именно жена Галеаццо забрала его смартфон.

— Вы снова нам солгали, Елена, — сказал полицейский, показывая телефон ее мужа. — Вы даже не успели его выключить. Или, прежде чем отключить его, вам надо было что-то удалить?

Никакого ответа.

— Вам уже удалось разблокировать его?

Тишина.

— Когда вы его забрали?

Вдова закрыла лицо руками, а затем, подняв на двух мужчин полные ужаса глаза, всхлипнула:

— Это не я его убила, клянусь вам!

— Отвечайте на вопрос, — приказал ей Карузо.

— Вчера вечером. В баре, когда он брал бутылку коньяка. Он положил телефон на стойку и забыл, а я его забрала.

— Но не отдали ему. Почему?

И снова нет ответа.

— Попробую ответить за вас, — вмешался Монтекристо. — И назову лишь одно имя: Марина Бентивольо.

Еще один электрический разряд, казалось, сотряс ее тело.

— Обнаружив, что все эти годы вы скрывали от него правду, Аристид попросил Марину, женщину, которую тайно любил, встретиться с ним. Должно быть, он был просто в ужасе от того, как вы с ним поступили, Елена, потому что, видите ли…

Карузо передал книготорговцу свой сотовый, на экране