Линия поведения, выбранная Шлоссманом, сводилась в общем виде к следующему. Он действовал по просьбе Эллиса Паркера-младшего, Пола Венделя силой не похищал — тот сам сел в автомашину после того, как Шлоссман предложил проехать по ночному городу и немного поговорить, бывшего адвоката он лично пальцем не тронул и не видел, чтобы кто-то из его товарищей бил или запугивал. Все россказни Пола Венделя о побоях и продолжительных пытках всего лишь пустая болтовня, бывший адвокат провёл более месяца в психбольнице и именно там получил телесные повреждения, которые сейчас приписывает честным нью-йоркским джентльменам Шлоссману, Вейтц и братьям Блилельд, каждый из которых агнец невинный и честнейший самаритянин.

Мартин Шлоссман после задержания в апреле 1936 года.

Другое примечательное событие, ставшее источником многочисленных ироничных комментариев, оказалось связано с обыском крупного отеля в центре Детройта, в котором якобы остановились Мюррей Блилельд и Гарри Вейсс. В Детройт приехали детективы из Нью-Йорка, знавшие обоих гангстеров в лицо — им предстояло опознать преступников, которые в последние дни инедели могли изменить свою внешность. Большое многоэтажное здание было оцеплено большими силами местной полиции, котороые на протяжении более 12 часов осматривали все номера и закоулки отеля. Результат оказался нулевым — гангстеров найти не удалось. В равной степени не удалось получить подтверждение тому, что они вообще селились в отеле.

Когда репортёры поинтересовались какой-такой конфиденциальный источник дал столь бесполезную наводку на отель в Детройте, представитель местной полиции, не моргнув глазом, ответил, что операцию провели после получения анонимного телефонного звонка. В последующие дни в выпусках новостей американских радиостанций только ленивый не попенял детройтской полиции за легковерие и разбазаривание средств налогоплательщиков и притику эту следует признать вполне обоснованной.

Далее, однако, интрига стала лишь острее. 24 апреля Мартин Шлоссман признал получение денег за организацию похищения Пола Венделя и окружная прокуратура Бруклина квалифицировала его действия как похищение 1-й степени, то без каких-либо смягчающих обстоятельств. То есть «законники» без лишних затей отказались от принятых на себя ранее обязательств и дали понять арестованному, что не позволят торговаться ни ему самому, ни его подельникам.

Ситуация для нью-йоркских ганстеров постепенно ухудшалась. Полиция отыскала свидетелей — это были работники прачечной неподалёку от Эммет-авеню — заявивших, что Гарри Вейсс и братья Блилеьд несколько раз сдавали в стирку окровавленную одежду, полотенца и постельные принадлежности. Их показания о наличии следов крови подкрепляло утверждение Пола Венделя о примененни к нему пыток, сопровождавшихся обильным кровотечением.

Кроме того, согласился дать показания Большому жюри и один из охранников клиники по лечению душевных болезней из Нью-Лиссбона, который признал, что Вендель был доставлен в лечебное учерждение уже со следами пыток. Также этот человек слышал из уст бывшего адвоката рассказы о собственном похищении и последовавших за тем продолжительных побоях, что также добавляло достоверности словам Венделя. В этом месте можно добавить, что остальные работники психбольницы от сотрудничества с правоохарнительными органами уклонились — врачи ссылались на врачебную тайну и неосведомленность в деталях, а технический персонал утверждал, будто вообще не вникал в происходившее, поскольку служебные инстуркции прямо запрещают устанавливать личные связи с больными. В начале мая было собрано Большое жюри, которому предстояло решить вопрос о достаточности доказательной базы для обвинений четырёх нью-йоркских гангстеров в похищении Пола Венделя. Перед жюри появились Шлоссман и Теодора Касс.

В начале мая в городе Янгстауне, удалённом от Нью-Йорка на 630 км, был задержан Гарри Вейсс. Несмотря на его протесты, он без проволочек был экстрадирован в Нью-Йорк. Окружной прокурор Джоган предложил вейссу дать показания перед Большим жюри, пообещав, что в этом случае он не станет возражать противо освобождения под залог. Вейсс подумал-подумал да и согласился. После дачи показаний его привезли к дежурному судье на слушания по залогу. Судья, разумеется, знал по сколь скандальному делу проходит Вейсс а потому назначил совершенно несуразную сумму залога — 50 тыс.$! Гангстер спорить не стал и… его адвокат в течение часа внёс потребную сумму.

От такого поворота ахнули все, следившие за ходом дела. То, что Вейсс по щелчку пальцев внёс залог такой величины свидетельствовало о его связях и возможностях — это был очень серьёзный бандит.

Гарри Вейсс рядом с окружным прокурором Бруклина Уилльямом Джоганом после допроса.

Затем настало время братьев Блилельд. Видя, что проблема с течением времени не только не решается, но напротив, лишь усугубляется, они сдались сами, продемонстрировав готовность к сотрудничеству с правоохранительными органами. В течение мая и июня Большое жюри исследовало личную ответственность каждого из 4-х бандитов и по мере того, как картина похищения и последующих пыток Пола Венделя прояснялась, всё больше вопросов возникало к роли в этом деле Эллиса Паркера-младшего. Тот по меньшей мере дважды передавал деньги Мартину Шлоссману в качестве оплаты за труды тяжкие, связанные с похищением Венделя, а кроме того перевозил бывшего адвоката из Нью-Йорка в Маунт-холли. Без ответов Паркера-младшего на широкий круг вопросов работа Большого жюри не могла быть признана полной и явка Эллиса становилась необходима.

Между тем, Паркер-младший продолжал оставаться на нелегальном положении и сдаваться «законникам» как будто бы не собирался. Неловкую ситуацию — это если очень мягко выражаться — пришлось разрешать губернаторам. 24 июня Герберт Леман, губернатор штата Нью-Йорк, направил Гарольду Хоффманну, губернатору Нью-Джерси, особый документ под названием «индайктмент» («indictment»), представлявший собой требование исполнить закон на подведомственной ему территории. Исполнение закона предполагало выдачу Паркера-младшего правосудию штата Нью-Йорк.

Ситуация складывалась скандальная. Губернатор Леман фактически обвинил губернатора Хоффмана в укрывательстве преступника и потребовал не дискредитировать своё высокое звание грубым нарушением закона. Репутация Хоффмана, сильно пострадавшая из-за поддержки Хауптманна, получила новый удар, причём такой, отбить который юридически не представлялось возможным.

Хоффман в крайнем раздражении позвонил Эллису Паркеру-старшему и велел обеспечить явку сына на заседание Большого жюри. Отец постарался уверить губернатора в том, что ему неизвестно, где именно скрывается сын и он не может связаться с ним по собственному желанию, но Хоффман довольно грубо оборвал начальника детективов, заявив, что никто не начнёт войну между штатами из-за Паркера-младшего. Потому, дескать, лучше приехать в Нью-Йорк добровольно, иначе его сына привезут туда в кандалах как гангстера.

Эллис Паркер-старший понял, что драма выходит на финишную прямую и ответ по закону держать, по-видимому, придётся как сыну, так и ему самому. В ночь на 9 июля 1936 года Эллис-младший вышел из своего тайного убежища и прибыл в Маунт-холли. Он провёл день в обществе близких. Именно тогда было сделано несколько фотографий отца и сына, ставших впоследствии широко известными [хотя сейчас мало кто вспомнит при каких обстоятельствах эти фотоснимки были сделаны].

9 июля 1936 года. Младший Эллис вышел из подполья и приехал в отчий дом для того, чтобы вместе с отцом отправиться «сдаваться» правоохранительным органам. Оба Паркера прекрасно понимали, что дело движется к крайне нежелательной развязке, но насколько тяжёлой окажется эта развязка никто из них, по-видимому, в ту минуту не мог даже