противостояния губернатора Хоффмана и Генерального прокурора Виленца и победителем в этом противостоянии оказался последний.

И потому Вендель сохранил жизнь.

Эта очень интересная фотография сделана 2 апреля 1936 года. На ней запечатлён Пол Вендель (крайний слева), выходящий из зала заседаний Большого жюри округа Мерсер после оглашения оправдательного вердикта. В ту минуту бывший адвокат и пожизненный негодяй имел полное право быть довольным собой, поскольку совершить тяжкое преступление, быть разоблачённым и избежать наказания за содеянное удаётся совсем немногим!

А вот Ричард Хауптманн должен был жизни лишиться.

2 апреля в Трентон приехал поездом из Вашингтона Роберт Эллиот (Robert Elliot), выездной палач, которому предстояло привести в исполнение приговоры в отношении Бруно Хауптманна и Чарльза Цейда. Этот человек был хорошо известен как Соединённых Штатах, так и за их пределами, он казнил многих известных преступников, в том числе Сакко и Ванцетти, суд над которыми обсуждался во многих странах мира, даже в Советской России. Но вокзале Эллиота встречала толпа репортёров и если не знать, кем являлся этот пожилой джентльмен, можно было подумать, что приехал президент не самой аленькой европейской страны. Интерес прессы к палачу имел под собой вполне материалистическую и даже меркантильную основу. Исполнение смертного приговора Хауптманну переносилась уже столько раз — по меньшей мере 6! — что она стала предметом ставок на тотализаторах. Многих в Америке в те часы волновал ответ на вопрос, будет ли казнён похититель ребёнка Линдберга теперь или в последние часы последует новая отсрочка?

Палач как никто другой был осведомлён о закулисных переговорах, свзяанных с борьбой за жизнь Хауптманна и потому интерес репортёров к Эллиоту можно считать в каком-тосмысле неизбежным. Сам палач явно тяготился вниманием к собственной персоне, при попытке сфотографировать его, он он прикрывался шляпой и попускал голову, ни на один из заданных ему вопросов он так и не ответил. Толпа репортёров сопроводила Эллиота до здания штаб-квартиры полиции, где ему удалось-таки оторваться от назойливого внимания представителей прессы.

Прибытие в Трентон Роберта Эллиота, палача, которому надлежало привести в исполнение приговоры к смертной казни Ричарда Хауптманна и Чарльза Цейда, явилось событием чуть ли не общегосударственного масштаба. За Эллиотом (он на фотографии придерживает шляпу рукой) неотступно следовали репортёры, его засыпали вопросами, связанными преимущественно с тем, верит ли он в исполнение приговора на следующий день? Вопросы были отнюдь не праздными — на перенос казни Хауптманна букмекерами по всей стране принимались ставки, достигавшие порой очень значительных сумм. Поэтому мнение палача, человека хорошо осведомлённого о скрытой подоплёке событий, интересовало многих.

3 апреля чуда не случилось. Губернатор Хоффман, исчерпав все законные возможности оттягивать исполнение смертного приговора в отношении Бруно Ричарда Хауптманна, в судьбу его более вмешиваться не стал. человек, объявленный похитителем ребёнка Линдберга был казнён 3 апреля на электрическом стуле. В тот же день также встретил свою смертьи Чарльз Цейг, хотя судьба этого человека никогоа в Соединённых Штата на интересовала вообще.

Казнь Хауптманна в каком-то смысле подводила черту под историей похищения Чарльза Линдберга-младшего, хотя было бы неправильно сказать, что ею всё и заканчивалось. Ею открывалась история расследования похищения Пола Венделя.

Нью-йоркские ганстеры, схватившие бывшего адвоката в середине февраля в Бронксе, подалась в бега ещё 2 апреля, едва узнав о вердикте Большого жюри округа Мерсер. Все они прекрасно понимали, что Пол Вендель опознает их по фотоальбомам, которые ему покажет нью-йоркская полиция. В этой части бандиты, кстати, оказались совершенно правы, Вендель не знал их настоящих имён и фамилий, но уже 2 апреля опознал по фотографиям всю четвёрку пытавших его похитителей.

Паркер-младший по совету отца тоже скрылся. Его идентификация, к слову сказать, оказалась самым простым делом, ибо именно он перевёз Пола Венделя из Бронкса в Маунт-холли, понятно было, что подобную перевозку мог осуществить лишь человек из близкого окружения Паркера-старшего. Изначально предполагалось, что Паркер-младший будет находиться на нелегальном положении недолго — до тех самых пор, пока ситуация не разъяснится и ситуация вокруг похищения Пола Венделя не придёт к некоему решению, удовлетворяющему все стороны. Сам же начальник детективов демонстрировал полное самообладание и продолжал исполнять свои обязанности начлаьника детективов службы шерифа округа Барлингтон.

7 апреля тело Бруно Хауптманна было кремировано в крематории «Fresh Pond crematorium» — тот самом, где 4 годами ранее были кремированы останки Чарльза Линдберга-младшего. Два священника — Джон Маттиссен (John Matthiessen) и Дитрих Веренр (D. G. Werner) — произнесли яркие и неравнодушные речи в память о казнённом плотнике. Они нашли слова о его трудолюбии, тяжёлой и напряжённой жизни, пережитой им в окопах Мировой войне, тяжёлой послевоенной поре и переезде в Соединённые Штаты. Об обвинениях в адрес Хауптманна и его осуждении священники не сказали ни слова.

Журналисты, ставшие свидетелями этого действа, дали, разумеется, развёрнутые репортажи, которые уже вечером того же дня оказались на страницах газет.

Фотография, сделанная 7 апрелч 1936 года во время заупокойной службы по Ричарду Хауптманну перед кремацией. Случившееся тогда стало, пожалуй, последним актом в длинной цепи событий, связанных с «делом Линдберга», вызвавшим всеобщее внимание и острые пикировки несогласных. Многие вамериканцы остались крайне недовольны тем, что кремация произошла в том же крематории, в котором ранее были кремированы останки похищенного малыша. Отдельным поводом для негодования стали речи священников Джона Матиссена и Дитриха Вернера, утешавших вдову и нашедших немало немало добрых слов в адрес казнённого.

Кремация Хауптманна вызвала немалый всплеск эмоций — последний, пожалуй, в истории обвинения этого человека в похищении ребёнка Линдберга. Вновь дал знать о себе скрытый конфликт, связанный с разделением американского общества на тех, кто симпатизировал немецкому иммигранту, и тех, кто открыго заявлял о собственном антагонизме. Но после этого Хауптманн как бы исчез из внимания масс-медиа, во-первых, потому, что он уже был бесповоротно мёртв, а во-вторых, потому, что внимание средств массовой информации теперь оказалось сосредоточено на похищении Пола Венделя и Эллисе Паркере-старшем.

Около двух недель вокруг этой истории шла тихая возня, детали которой в прессу не просачивались, но 20 апреля произошло два примечательных события, попавших в федеральную прессу и наделавших шум. В тот Мартин Шлоссман после закулисных переговоров с руководством полиции Нью-Йорка сдался властям и, будучи доставлен на допрос к Уилльяму Джогану (William Geoghan), окружному прокурору Бруклина, признал свою вину в похищении 2-й степени (то есть похищении без цели убийства, получения выкупа и без использования насилия или угрозы насилия). Шлоссман назвал своих подельников — это было важно, поскольку их имена и фамилии были известны предположительно по опознанию Полом Венделем предъявленных фотографий нью-йоркских гансгетров — а также заявил, что Теодора Касс, забравшая вещи бывшего адвоката из гостиницы, была использована «втёмную» и ничего не знала о похищении.

Кстати сказать, обвинения против этой женщины никогда не выдвигались и при расследовании похищения Венделя она фигурировала в качестве свидетеля.