Турова. Я обеспечу тебе такую жизнь, о которой ты даже мечтать не смела. Взамен я хочу лишь твоей преданности и того, что ты переведешь для меня все, что я попрошу. Соглашайся, Александра.

— Я отказываюсь, Филипп, — отчеканила, глядя ему в глаза. — Моя свобода не продается.

Клеймор лишь пугающе рассмеялся, словно я только что сказала удачную шутку. Экипаж тем временем въехал в Летний сад. За окнами я увидела нарядные аллеи и статуи, белеющие в тени деревьев.

— Свобода — это иллюзия, которую могут себе позволить только очень богатые или очень отчаянные люди, — Филипп подался ко мне, опаляя горячим дыханием мою щеку. — У тебя нет выбора, дорогая. Ты можешь лишь отсрочить неизбежное. Я дам тебе время подумать, пока ты занята переводом. Но помни: мое терпение не безгранично. Если ты дашь мне то, что я хочу, возможно, я позволю тебе еще немного поиграть в независимость. В противном случае… Ты сама видела, что происходит с теми, кто мне мешает.

Экипаж остановился, лакей распахнул дверцу, и солнечный свет ворвался внутрь, ослепляя меня после полумрака кареты.

Клеймор вышел первым и подал мне руку. Коснувшись его ладони, почувствовала, как пульсирует метка на шее, напоминая о том, что я все еще на крючке.

Летний сад встретил нас тишиной, нарушаемой лишь шелестом листвы и далеким скрипом гравия под ногами редких прохожих. Беломраморные статуи казались безмолвными свидетелями моей медленной казни.

Филипп вел меня под локоть, и его прикосновение обжигало даже сквозь плотную ткань плаща. Он играл роль галантного кавалера, но я чувствовала, как под этой маской пульсирует нетерпение хищника, загнавшего добычу в угол.

— Вы так молчаливы сегодня, Александра, — Клеймор остановился у фонтана, чьи брызги сверкали на солнце подобно россыпи мелких бриллиантов. — Красота природы должна располагать к беседе, а не к хмурым раздумьям. Или вас так тяготит мой скромный подарок? Камни в ваших ушах сияют ярче, чем вода в этом бассейне.

— Подарки такого рода обычно подразумевают обязательства, которые я не готова на себя брать, Филипп, — невольно коснулась рукой сапфиров. — Тишина — мой единственный способ сохранить рассудок после той ночи, которую я провела над вашим фолиантом. Вы ведь привели меня сюда не для того, чтобы обсуждать погоду и украшения?

Клеймор прищурился, и в его глазах промелькнула искра холодного торжества. Он подвел меня к уединенной скамье, скрытой за густыми зарослями сирени, и жестом пригласил сесть.

— Вы правы, я ценю ваш талант, — он понизил голос до вкрадчивого шепота. — Перевод первой главы — это лишь разминка. Мне нужен конкретный ритуал, описанный в середине книги. Он называется «Дыхание бездны». В нем говорится о способах временного подавления магических щитов на больших территориях. Скажите, Александра, сколько времени вам потребуется, чтобы расшифровать именно эти страницы?

— Это опасная затея, — я покачала головой, чувствуя, как внутри все сжимается от дурного предчувствия. — Ошибка в одном символе приведет к необратимым последствиям. Для расшифровки такого уровня мне нужны дополнительные записи или хотя бы неделя покоя в мастерской.

— У вас нет недели, — Клеймор резко подался вперед, его лицо оказалось в опасной близости от моего.

— Но я не машина для перевода! — воскликнула, чувствуя прилив праведного гнева. — Мой мозг буквально плавится от этих древних конструкций. Вы хотите получить работающий инструмент или груду бесполезного пергамента и мой труп в придачу? Если я ошибусь, вы опять прибежите, обвиняя меня во всех грехах? Дайте мне хотя бы три дня, и я сделаю черновой набросок текста.

Филипп сухо рассмеялся. Он поправил перчатку, не сводя с меня хищного взгляда, в котором читалось странное сочетание жестокости и болезненного восхищения. Его рука снова легла на мою ладонь. С трудом удержалась от желания ее отдернуть. Кожа под его пальцами буквально горела от отвращения.

— Три дня — это слишком долго, но я готов пойти на компромисс, если вы скрасите мой вечер, — он поднялся, вынуждая и меня встать. — Сейчас мы пообедаем в одном из лучших заведений столицы. Я хочу, чтобы вы забыли о пыльных книгах и насладились жизнью. А завтра в это же время жду от вас детальный разбор первой части ритуала. Идемте, Александра, экипаж уже подан к северным воротам.

Глава 17

Ресторан «Золотой осетр» поражал роскошью, которая казалась издевательством на фоне моего внутреннего состояния. Позолота, хрустальные люстры и вышколенные официанты создавали атмосферу праздника, в котором я чувствовала себя дорогим трофеем на витрине. Клеймор заказал лучшие вина и деликатесы, не спрашивая моего мнения. К еде я едва прикоснулась.

— Попробуйте эти устрицы, они доставлены сегодня утром из Парижа, — Филипп поднес к моим губам вилку. — Вы слишком бледны, дорогая. Нужно восстанавливать силы. Расскажите, как вам живется у Турова? Старик не слишком докучает своими придирками? Я мог бы подыскать вам жилье поприличнее, если вы согласитесь на более тесное сотрудничество.

— Савелий Кузьмич — мой опекун, и он заботится обо мне так, как умеет, — уклонилась от угощения, сморщив нос. — Предпочитаю независимость вашему щедрому предложению.

— Независимость — дорогое удовольствие, которое вам не по карману, Александра Ивановна. — Клеймор хмыкнул, пригубив шампанское Я — предлагаю будущее.

Когда мы покинули ресторан, сумерки уже начали опускаться на город, окрашивая Неву в багровые тона. Клеймор настойчиво потянул меня к реке. У причала нас уже ждала изящная лодка с гребцом, готовым выполнить любой каприз богатого господина.

Филипп усадил меня на мягкие подушки на корме и сел напротив. Тихий плеск весел и крики чаек создавали иллюзию романтического свидания. Но у меня был далеко не романтический настрой. Клеймор явно планировал особенное завершение вечера, и мне это категорически не нравилось.

— Смотрите, как красиво отражаются огни дворцов в воде, — он указал на набережную. — В этом мире все — лишь отражение истинной силы. Те, кто правит империей, не понимают, что сидят на пороховой бочке. А у нас с вами есть шанс стать теми, кто поднесет фитиль. Вы ведь чувствуете этот потенциал в себе, Александра? Ваша магия создана для великих свершений.

— Моя магия создана для созидания, Филипп, — я поплотнее закуталась в плащ. — Мне нравится возвращать жизнь вещам, которых время обрекло на забвение. Ваше стремление уничтожить мир ради призрачной власти мне глубоко чуждо.

Клеймор резко сократил расстояние между нами, пересаживаясь на скамью