Шумная набережная обдала меня запахом речной тины и конского навоза, вырывая из оцепенения. Реальность диктовала свои условия: мне следовало побыстрее вернуться в лавку и подготовиться к свиданию с человеком, одно имя которого вызывало отвращение.

— Ты где пропадала, девка? — ворчливо встретил меня Савелий Кузьмич, стоило переступить порог лавки. — Клиенты заходили, спрашивали про реставрацию, а помощницы и след простыл. По свиданиям бегаешь, вертихвостка, а работа стоит!

— Простите, дядя, я гуляла по набережной и заглянула в ателье, чтобы забрать заказ, — измученно вздохнула. — Дайте мне пять минут, чтобы переодеться, и я приступлю к делу.

Проскользнув в свою каморку, я прислонилась спиной к двери. С лица сползла вежливая улыбка, а на плечи навалилась невыносимая тяжесть. День только начался, у меня с утра уже сил ни на что не хватало. Но унывать я не привыкла, наспех переодевшись, отправилась в подсобку к своим любимым черепкам.

Время до обеда пролетело незаметно. Осталось полчаса до назначенной Клеймором встречи. Я заглянула в ящик стола, куда забросила проклятые серьги. Камни мерцали в полумраке, похожие на глаза хищного зверя, выслеживающего добычу.

Я знала, что внутри скрыта следящая метка, знала, что, надевая их, добровольно вхожу в клетку. Но, отказавшись надевать их сейчас, я рисковала нарваться на недовольство Клеймора, а мне требовалось выиграть время. И не только для Канцелярии, а для себя самой. Потянувшись к украшениям, дрожащими пальцами извлекла серьги на свет и вдела их в уши. Они повисли каменной тяжестью, пригибая меня к полу.

С трудом поднявшись, поплелась к себе, чтобы снова облачиться в свое единственное приличное платье.

В полдень у дверей лавки остановился роскошный экипаж, запряженный парой вороных лошадей. Я услышала властный стук трости о мостовую и поняла — он пришел.

Савелий Кузьмич поспешил открыть дверь, рассыпаясь в подобострастных поклонах, которые теперь казались мне верхом актерского мастерства.

Клеймор вошел уверенно, заполняя собой все пространство лавки. Он мгновенно нашел меня взглядом, и на тонких губах заиграла торжествующая усмешка.

— Вижу, ты оценила мой подарок, Александра, — произнес он, игнорируя присутствие Турова. — Сапфиры идеально подходят к твоим глазам, делая их еще глубже.

— Благодарю, господин Клеймор, — я исполнила скромный книксен, чтобы он не заметил, как от натянутой улыбки у меня сводит челюсти. — Они очень красивы.

— Зови меня Филиппом, — поправил он, приближаясь ко мне и бесцеремонно хватая за руку. — Мы ведь договорились о прогулке. Экипаж ждет, не будем терять драгоценное время. Летний сад в это время года особенно прекрасен, а мне не терпится обсудить твои успехи в переводе чудесной книги, которую я тебе доверил.

Я молча последовала за ним, чувствуя, как его пальцы сжимают мою ладонь гораздо крепче, чем того требовали приличия. Савелий Кузьмич проводил нас долгим, нечитаемым взглядом, в котором мне снова почудилась странная, затаенная печаль.

Клеймор помог мне подняться в экипаж, и стоило дверце захлопнуться, как пространство внутри сузилось до размеров пыточной камеры. Мы сидели друг напротив друга, и я физически ощущала исходящую от мужчины угрозу, замаскированную под светскую вежливость. Экипаж тронулся, мерно покачиваясь на рессорах.

— Ну же, Александра, не будь такой серьезной, — Клеймор откинулся на бархатные подушки. — Мы одни. Ты можешь расслабиться и рассказать, что удалось выяснить.

— Я перевела только часть первой главы, Филипп, — намеренно выделила его имя, стараясь привыкнуть к этой опасной близости. — Текст невероятно сложный, в нем много аллегорий и утраченных терминов. Вы ведь понимаете, что одно неверное слово может привести к катастрофе?

Клеймор внезапно подался вперед, сокращая дистанцию, и я увидела, как в его глазах вспыхнул недобрый огонь. Его рука легла на мое колено, прошибая меня через ткань платья разрядом магической энергии.

Он снова попытался активировать метку!

Чужая воля ударила наотмашь, стремясь подавить мое сопротивление и заставить подчиниться без остатка. Я закусила губу, чувствуя, как в затылке начинает пульсировать тупая боль, а перед глазами плывут кровавые круги.

Кольцо-ограничитель предупреждающе сжалось. Магия Клеймора разбилась об невидимый щит.

Однако мое сопротивление лишь сильнее распалило азарт мужчины. Он прошипел проклятие, усиливая нажим. Его пальцы впились в мое колено так сильно, что наверняка останутся синяки.

— Перестаньте, — процедила сквозь зубы. — Если продолжите в том же духе, я больше не переведу ни строчки. Ваша магия мешает сосредоточиться. Она выжигает мои способности. Вы хотите получить ключ к власти или сломать меня? Если второе — вперед, продолжайте, но тогда забудьте о книге навсегда.

Клеймор раздраженно цокнул языком и медленно убрал руку. В его глазах тут же вспыхнул расчетливый интерес коллекционера.

— У тебя острые зубки, Александра. Мне это нравится, — он снова откинулся на сиденье, внимательно изучая меня. — Редкое сочетание таланта и строптивости. Большинство женщин на твоем месте уже давно бы лишились чувств или умоляли о пощаде. Но ты другая. В тебе чувствуется порода, которую не скроешь под дешевым платьем и сказками о бедном происхождении.

— Мое происхождение не имеет никакого значения, — огрызнулась, поправляя юбки.

— Имеет, и еще какое, — возразил Филипп, сверкнув глазами. — Я ведь вижу, как уверенно ты держишься. Туров представил тебя как племянницу, сиротку из провинции, но я не идиот.

Я почувствовала, как сердце пропустило удар, однако на моем лице не дрогнул ни один мускул. Не имеет значения, о чем он там догадывался. Главное, что у него не было доказательств. А значит, я должна до последнего играть свою роль.

— Вы начитались дешевых романов, господин Клеймор, — я холодно усмехнулась. — Меня действительно зовут Александра Савельева.

— Пусть будет так, если тебе спокойнее, — он пожал плечами, очевидно оставаясь при своем мнении. — Но послушай меня внимательно. У тебя нет будущего в этой лавке. Я предлагаю тебе выход, о котором мечтает любая женщина в твоем положении. Стань моей. Я сниму для тебя роскошный дом на Каменном острове, у тебя будут лучшие наряды, выезды и защита.

К горлу подкатила тошнота от той наглости, с которой было сделано столь унизительное заявление. Но, может, я что-то не так поняла?

— Предлагаете мне стать вашей любовницей? — прямо спросила я.

— Я предлагаю покровительство, — поправил он голосом, в котором зазвучали бархатистые нотки. — Ты будешь работать под моим присмотром, в тишине и покое. Тебе больше не придется возиться с черепками