то, что он не свяжет чувства со мной, а просто-напросто спишет на что-то другое.

— А ты не задумывалась, почему он вообще предположил твою измену? — задумчиво спрашивает брат.

— Я понятия не имею, — глухо отвечаю ему. — Не знаю я! Не знаю! — всплескиваю руками. — Я из дома вышла первый раз, когда…

И тут спотыкаюсь на одной, очень уж занимательной мысли. Я выходила из дома лишь раз. Когда отправилась сюда. Но кроме меня и Софии здесь никого не было… Минуточку!

— Аврора? — зовет меня Густав.

— Я прилетела сюда с Софией и встретилась с любовником твоей сестры! — постепенно в голове начинает складываться пазл. — Ему явно не понравился мой отказ. Но мог ли он хоть что-то сказать Бернарду? А тот… Просто взял и поверил? Вот так? Даже меня не спросив?

— О чем конкретно вы разговаривали? — хмурится брат.

И я коротко передаю ему наш разговор.

— Значит, она хотела сбежать, — грустно говорит Густав.

Я подхожу к нему и кладу голову на плечо.

— Я всегда задумывался о мотивах ее поступков. Что ею двигало? — медленно произносит он, глядя из окна куда-то вглубь зимнего леса.

— Чужая душа — потемки. Так говорят в моем мире.

— У нее было все, Аврора, — он вздыхает.

— Возможно, именно это ее и сгубило. Неограниченный в средствах и возможностях человек быстро устает от обычной, приземленной жизни. И начинает искать приключений. Подсаживается на них. И уже не может иначе.

— Считаешь, ей не хватало строгости? — спрашивает Густав.

— Кто знает, — отзываюсь я. — Из того, что я слышала, ваши родители не шибко любили друг друга и своих детей. Возможно, Аврора и правда нашла любовь в лице этого сморчка.

— Как ты его назвала? — прыскает Густав.

— Сморчок, — смеюсь в ответ.

— Что это?

— В моем мире — съедобный гриб. Только выглядит он непривлекательно.

Так мы и стоим какое-то время. Моя рука покоится в руке брата, а через нее ко мне будто протягивается его тепло и забота. Каждый погружен в собственные мысли. Я знаю, что он защитит меня от любой беды. Густав так или иначе будет на моей стороне. Какое бы решение я ни приняла в итоге.

Я полюбила это место всем сердцем. На чердаке я, София, Густав и дядя Берклин, так просит называть себя управляющий, находим запасы краски. Ее оказывается очень много, разного цвета и разной свежести. Что-то приходится выбросить, а что-то вполне годится для небольшого косметического ремонта. Мы обходим весь дом, прикидывая, что, как и где хорошо бы отремонтировать, покрасить, прибить, приклеить и починить. Особенно радостно видеть, как активно дети принимают во всем этом участие.

Маленький Ройсвелл забавно копирует Густава, с обожанием следя за каждым его словом и действием. А крошка Лаона не отходит от нас с Софией. Малышка усердно старается помогать Софии на кухне. Или проводит время со мной в библиотеке отца Густава. Мы обе познаем этот мир через книги. Она читает про место, где родилась, а я — где оказалась.

Такой и должна быть семья.

И снова чертовы мысли соскальзывают на Бернарда. Нельзя жалеть. Нельзя. Он не приходит. Ему все это не нужно. Я не нужна. Так чего горевать?

Стоит так подумать, как со стороны главного входа доносится шум и голоса. Мы с Густавом непонимающе переглядываемся.

— Ты кого-то ждешь? — спрашиваю его.

— Нет, — растерянно отвечает он.

Внезапная надежда воспаряет во мне, как птица в небе. Бернард? Он решил все-таки поговорить? Я срываюсь с места и со всех ног несусь туда. Хотя на фоне произошедшего между нами, я вообще должна скрыться в самом глубоком подземелье и не разговаривать с ним. Картина, как он трогает Кассандру, до сих пор снится по ночам.

Только, когда мы с братом добираемся до главного входа, встречаю вовсе не Бернарда.

Молодая девушка в платье цвета морской волны, с белоснежными волосами, убранными в аккуратный пучок, создает ощущение, что к нам в гости заглянул ангел. Но меня что-то грызет изнутри. Ее бирюзовый взгляд внимательно скользит по стенам нашего дома, подмечая каждую щербинку на стенах, потрескавшуюся краску, которые мы еще не успели обновить.

— Кхм, — прочищаю я горло, дабы привлечь внимание незнакомки, — добрый день.

— Добрый день, госпожа Арден, — чопорно здоровается она, удивив тем, что знает мое имя. — Меня зовут Лолита Факсваген, я освещаю светскую жизнь Драконова Логова.

Под ложечкой тут же начинает сосать. Что еще удумал Бернард?! Внутри потихоньку закипает жгучий гнев.

— Чем мы обязаны вашему визиту, госпожа Факсваген? — стараюсь, чтобы голос звучал как можно спокойнее.

— Мисс Факсваген, — высокомерно поправляет она меня. — Я здесь, чтобы задать пару вопросов жене господина Ардена. — Выражение ее лица преображается, становясь похожим на мордашку лисицы, которая заглянула в гости к курам. — Или ваш статус уже изменился?

Но я не успеваю и рта раскрыть. Резким движением Густав подхватывает меня под руку и тащит внутрь дома.

— Ты чего?! — недоуменно спрашиваю я, потирая предплечье, за которое меня больно схватил брат.

— Не вздумай с ней разговаривать! Эта главная акула королевства, ведущая колонку сплетен в местной газете! И если она узнает о произошедшем между тобой и Бернардом, мы однозначно будем на первой полосе! И я не уверен, что тебе нужна ТАКАЯ слава!

Глава 37

— Да что такого, если я хочу счастливой жизни с верным мне мужчиной? Почему я так сильно должна бояться огласки? В конце концов, это не я изменяла! — громким шепотом возмущаюсь я.

Лолита с улицы продолжает звать меня по имени, но между мной и братом вот-вот разгорится жаркий спор. Я понимаю, что у них есть свои традиции и обычаи. И я, пожалуй, даже согласна, что снискать славу нарушительницы одной из них не самая завидная участь. Но я абсолютно против оставаться с тем, кто не хранит верность, кто не бережет мои чувства. Не буду и все тут!

— Как ты не понимаешь, что в разрыве брака свет обвинит тебя! — шипит Густав. — Поползут слухи, что ты глупая, недальновидная женщина. Это ты не смогла уберечь брак и настолько достала мужа, что он пошел наперекор столетней традиции и все-таки подал на развод! Это ты не смогла быть ему не только женой, но и верной подругой. А учитывая, что ты за четыре года не появилась вместе с ним ни на одном приеме, то… — Густав разводит руками.

Выводы напрашиваются сами по себе. И если посмотреть именно с этой позиции, то… Аврора действительно виновата, что муж предпочел искать утешение в других, более заботливых, руках. Однако