— Уже не терпится услышать ваше «во-вторых», — язвлю в ответ.

— Во-вторых, мне пора жениться. А вам не помешают деньги и влиятельные связи, которые помогут открыть многие двери. Я могу вас обеспечить и тем, и другим. Взамен хочу в своей постели женщину, которая станет не только хозяйкой моего дома, но и… — он замолкает, видя мою поднятую вверх ладонь.

Мое состояние с каждой секундой становится лучше. Сознание проясняется, и я сажусь ровно.

— Теперь моя очередь заниматься счетом. Во-первых, — я делаю глубокий вдох, — кто сказал, что я хочу замуж? Вопрос риторический. В вашем ответе я не нуждаюсь, — обрываю его готовность заговорить. — Во-вторых, это подло: приходить в дом к другу, который попросил твоей помощи и пытаться охмурить его сестру. Фи, дорогой юрист, моветон! И вас, как мужчину, совершенно не красит, — показательно морщу носик. — В-третьих, неужели вы настолько наивны, чтобы считать, что я, не успев развестись с предыдущим мужем, тут же позволю себя загнать в ловушку очередного неравного брака? — несколько пренебрежительно оглядываю Максвела с ног до головы, чем вызываю его немалое возмущение. «Ну, а как ты хотел, голубчик?» — хихикаю про себя.

— Брак со мной вам не принесет разочарования, Аврора, — серьезно произносит Максвел. — Я не Бернард.

— Вы можете быть еще хуже, — пожимаю плечами. — И у меня нет никакого желания это выяснять. Помимо всего прочего, — я поднимаюсь с дивана и подхожу вплотную к мужчине, — откуда уверенность, что вы в моем вкусе? Или просто решили загипнотизировать девушку и подчинить своей воле?

— Я бы никогда не унизил ни вас, ни себя. ни Густава, подобным гнусным принуждением! — грохочет Максвел.

— Тогда почему мне было так плохо, когда вы попытались меня поцеловать?

У мужчины на лице четко обозначаются скулы. Я опускаю взгляд и вижу, с какой силой он стискивает кулаки. Рот сжат в плотную линию, как будто он не хочет что-то рассказывать. Но понимает: не скажет сейчас — другой возможности я не дам.

— Говорите! — давлю на него взглядом.

— Вот же волосатый готун!

Кажется, это местное ругательство.

— Все так плохо? — начинаю волноваться не на шутку.

— Как посмотреть… — бормочет Максвел.

— Может, хватит загадок?

— У вас начала образовываться связь с Бернардом. Не у Авроры и этого тела. А у вас. Ваша собственная душа протянула ниточку к душе Бернарда. Для вас теперь нет других мужчин. И если бы вы пробыли в доме мужа чуть дольше, то с каждым днем связь только бы крепла, приведя в итоге к нерушимому союзу.

Меня прошибает холодный пот. Вывод, который напрашивается сам собой, мне очень и очень не нравится.

— Боюсь, развод окажется не таким простым, как я думал, — припечатывает меня неожиданным заявлением Максвел.

Глава 36

С последнего разговора с Максвелом проходит неделя. И как я ни пытаюсь, отвлечься на что-то другое получается с трудом. Только неожиданные хлопоты все же помогают переключить внимание. Найденные дети. Ни у кого из нас даже мысли не возникает выгнать их обратно на улицу. Совершенно неожиданно Густав и София будто негласно принимают решение стать их приемными родителями. И даже ведут себя очень похоже на семейную пару. Почему эти двое никак не поймут, что должны быть вместе?

И вот на этой мысли на меня нападает очередная хандра. Я даже подумать не могла, что буду скучать… Скучать по Бернарду, по нашим словесным пикировкам, которые лишь добавляли остроты в отношения. От мужа за все это время нет ни единого слова. Почему-то мне казалось, что, остыв и подумав, он поймет, как сильно ошибался. Произошедшее до сих пор не укладывается в голове. Что могло случиться за тот короткий промежуток времени, что мы с Бернардом были врозь?

Внутри меня борются противоречивые чувства. С одной стороны, я безумно злюсь на его далеко не примерное отношение. Как можно выставить женщину на мороз? Практически голую! Да уже за одно это я вправе требовать развода.

Тогда почему меня так разрывает изнутри оттого, что он даже не пытается со мной поговорить? Сердце бунтует от его безразличия. Могла ли наша связь повлиять на мои чувства? Когда бы я успела влюбиться в него? А самое главное: за какие заслуги? От пришедшей мысли пренебрежительно фыркаю. Но словно назло сознание подкидывает воспоминания о его необычных глазах и том, как они полыхали, когда были обращены ко мне. Из груди вырывается тяжелый вдох.

— О чем задумалась? — Густав подходит бесшумно. Ставит кружку с ароматным чаем на недавно выкрашенные перила и выжидательно смотрит на меня.

Мужчина выглядит… Счастливым. И, наверное, я могу его понять. Он теперь не один. Да и в доме начался ремонт, что тоже связано с совершенно неожиданными событиями. Но об этом чуть позже.

— Да так… — пытаюсь уйти от ответа.

— Волнуешься?

Брат подразумевает суд, который назначили на послезавтра. Максвел через магток (аналог нашей экспресс-почты — прим. авт.) прислал пакет документов, который мы с Густавом внимательно рассмотрели. По ним Бернард обязан выплатить мне баснословную сумму. В обращении к суду Максвел скрупулезно перечисляет статьи закона, которые якобы нарушает Бернард. И, оказывается, у них даже есть ряд статей, которые предусматривают наличие чужеродной души в теле мужа или жены. У меня в голове подобное не укладывается. Но, как рассказал Максвел, в древние времена попаданки были частыми гостями Драконова Логова. Это был расцвет Империи. Тогда на свет появилось много одаренных детей.

Рука непроизвольно ложится на живот. Какие дети могли бы получиться у нас с Бернардом? В любом случае, я об этом уже не узнаю.

— Если только о том, чтобы сдержаться и не высказать бывшему мужу все, что я о нем думаю, — фыркаю в ответ.

— Не считаешь, что вам стоит поговорить? — как бы невзначай роняет Густав.

— Поговорить? О чем? — тут же взвиваюсь я. — О том, что он обвинил меня Бог весть в чем? Или о том, что он заковал меня в какие-то древние кандалы и выкинул из дома? Или, может, о его развлечениях с Кассандрой? О чем нам говорить, Густав? Он даже носа сюда не кажет. Я уж молчу о том, что этот дракон, видимо, и не знает, что значит держать свое слово.

Во мне кипит обида, гнев, непонимание и… тоска по Бернарду. Чертова связь не дает выбросить его из головы. Лишь бы на суде это не помешало. О чем, собственно, и беспокоится Максвел. Потому что если я испытываю подобные эмоции, то и Бернард может. Нам остается надеяться лишь на