за все время он даже не посчитал необходимым связаться со мной. Значит, я не нужна ему. А зачем мне оставаться рядом с тем, кто не дорожит мной? И все правильно. Нам нужна свобода друг от друга. Но… не такой ценой. Я хотела просто тихо развестись с Бернардом. Быть мужчиной, которого публично бросила жена, даже в моем мире считается позорным. Что уж говорить про жестокий мир драконов. И я совершенно не хочу, чтобы Бернарду было стыдно. Переживания за него отчего-то настолько захлестывают сознание, что я невольно пытаюсь найти способ увидеться и поговорить с ним до начала заседания. Может, мы вместе все-таки сможем придумать выход?

Но моим планам не суждено сбыться. Уже хотя бы потому, как плотно обступает нас толпа, стоит нам спуститься на землю. Люди что-то выкрикивают. Отовсюду сыпятся вопросы, как я решилась на такое, бил ли меня Бернард, как я собираюсь жить дальше. Кто-то обвиняет и говорит, что я падшая, что не достойна жить в Драконовом Логове. То тут, то там появляются яркие вспышки, которые слепят и заставляют щуриться. Густав и Максвел не позволяют никому даже на миллиметр ко мне приблизиться. И я неимоверно благодарна им за это. В горле сухо как в пустыне Сахара. Я полностью дезориентирована. Хотя и стараюсь держать голову высоко поднятой. Но лично мне кажется, что надетую маску быстро раскусят знатоки обмана.

Мы торопливо проходим внутрь и оказываемся в огромной округлой зале. Она уже наполнена людьми. И в основном это мужчины. У всех серьезные, пафосные лица. На меня бросают пренебрежительные взгляды. Мне не верят. Не верят, что я дойду до конца. Сейчас сильные мира сего считают меня блажной, заскучавшей в браке женщиной. В каждом мужском взгляде скрытая угроза. Они заведомо на стороне Бернарда. Они считают, что он уже выиграл процесс. И в груди разгорается дух противоречия. Я делаю все правильно. Не им мне указывать, как стоит жить. Понабрали в свою постель любовниц, не позволяя женам стать по-настоящему счастливыми. Эгоистичный мир мужчин не приемлет слабости. Сейчас я готова сыграть по их же правилам.

«Прости, Бернард, но ты не оставил мне ни единого шанса», — мысленно обращаюсь к почти уже бывшему мужу.

Сердце замирает в груди. Волосы на затылке приподнимаются будто по немой команде. Он здесь. Бернард рядом. И об этом говорит даже не мгновенно повисшее молчание. Я чувствую мужа зудящей кожей. Щеки загораются. Я цепенею, словно клеточка за клеточкой превращаясь в соляной столп. Боюсь даже голову повернуть в его сторону. Боюсь столкнуться с ненавистью в его глазах. Я не готова. Совершенно не готова его видеть. Оказывается, не такая я уж и смелая.

— Всем встать, суд идет!

Оглушительно ударяет молоток, и все присутствующие, в том числе и я, поднимаются со своих мест.

— Приветствую всех, — здоровается судья. Это худой старичок невысокого роста. Его блеклые голубые глаза внимательно осматривают досточтимую публику, останавливая свой сканнер-взгляд на мне. Проходит минута, две, три. Молчание затягивается. — Весьма интересно. Что ж, — наконец он отворачивается, и я облегченно выдыхаю, — повод для подобного заседания не появлялся сотню лет. Несказанно рад находиться здесь. Историческое событие. И мне не хотелось бы пропустить такое, — он снова бросает на меня внимательный хитрый взгляд. — Прошу озвучить асионов (адвокат в мире драконов — прим. авт.) претензии супругов.

Я упрямо не смотрю на Бернарда. Вообще делаю вид, что в этом зале его просто нет. Но правая сторона, которой я оказываюсь сидящей к нему, нестерпимо горит от зудящего взгляда, направленного на меня. Так и хочется совершить какую-нибудь глупость: язык ему показать, например. Но, конечно же, уважаемой даме это не пристало. После позлорадствую.

А тем временем асион Бернарда перечисляет грехи «Авроры», в связи с которыми господин Арден не против развода, но оставляет за собой право забрать все причитающиеся ему, в качестве компенсации, деньги. А также титул, который господину Ардену достался при женитьбе на госпоже Арден. Честь восстановить полуразрушенное семейное поместье господин Арден великодушно отдает бывшей супруге, куда она все это время так стремилась убежать.

Вот. Же. Жаба. Жадная! Меня сейчас от возмущения просто разорвет! Грудь наполняется воздухом, и я уже готова вскочить, чтобы доказать этому индюку, где он конкретно неправ. Мне неимоверно хочется обрушить на голову Бернарда что-то очень и очень тяжелое! И к черту уголовный кодекс! Любой суд мира меня оправдает!

— Тише, — осаживает меня Максвел, — рано еще злиться. Сейчас будет моя очередь. Просто сиди и слушай.

— Я вас услышал, господин Бергенстайл, — сухо произносит судья. — Теперь слово предоставляется господину Ренауту. Что вы нам поведаете, молодой человек?

Мне кажется, или у судьи по-настоящему азартно загораются глаза. Нет-нет он бросает на меня любопытные взгляды. Да что происходит? Мне даже, как маленькой девочке, хочется поерзать на одном месте.

— Здравствуйте, господин судья. Позволю себе небольшое отступление и замечу, как прекрасно выглядела ваша жена на вчерашнем рауте. Право, она знает толк в светских развлечениях. Матушка низко кланяется ей.

— Марго — та еще выдумщица, не могу не согласиться, — по-доброму смеется судья. — Но перейдем к делу. Какую позицию занимает госпожа Арден? И по какой, очень веской на ее взгляд причине, ей в обязательном порядке понадобилось потрясти общество этим не совсем достойным поступком?

Меня сейчас носом ткнули? Я снова начинаю обиженно закипать. Мир мужчин. Все должно быть так, как хотят они. А чуть попытаешься поступить по-своему, все: глупая, капризная гусыня.

— Ты громко пыхтишь, — доносится до меня шепот Густава.

— Скажи спасибо, что я пока что молчу, — сквозь зубы цежу я.

И все же бросаю быстрый взгляд на Бернарда. А этот наглец сидит и смотрит прямо на меня. Взгляд тяжелый, пронзающий насквозь. Он буквально пытается продырявить меня им. Губы сжаты в тонкую белую линию, брови сильно сведены на переносице. Вид аккуратно подстриженной, но все же более длинной бороды, делает его еще страшнее. Стальные глаза недобро блестят в обрамлении черных ресниц, грозя мне жуткой карой. Он скользит глазами по моей фигуре. Остро останавливаясь на открытом участке груди. Ревность ярким пожаром полыхает в стальных глазах.

Я не выдерживаю и приподнимаю бровь с немым вопросом: “А что ты думал? Я сидеть буду в сторонке?”

И в эту же секунду из его ноздрей натурально вырывается белый пар, а до моих ушей долетает тихий угрожающий рык. ОН РЫЧАЛ НА МЕНЯ?!

— Госпожа Арден, — доносится до меня голос судьи, — я хотел бы немного поговорить с вами, если позволите.

Эти слова застают меня врасплох. Я