излучает его тело. Преодолевая неимоверную тягу к этому дракону, аккуратно избегаю непроизвольной ласки.

— У тебя был шанс, — обхватываю плечи руками и отхожу к витражному окну.

Бернард, словно завороженный, следует за мной. Он внимательно следит за каждым моим движением, жестом. Взволнованно потирает нижнюю губу большим пальцем, вновь и вновь скользя жадным взглядом по моему телу.

— Что ты творишь? — начинаю я разговор.

— О чем ты? — хмурится он.

— Рычишь, ломаешь столешницы. Считаешь, что разумно себя ведешь? — взмахиваю руками.

— Считаю, что борюсь за право не отпускать свое.

Я сейчас лопну от возмущения! А раньше, значит, не его было?!

— То есть, когда Кассандра сидела у тебя на коленях, когда Марфа пыталась строить из себя хозяйку, когда ты примчался домой и, ни черта не объяснив, выставил меня вон, а Кассандре отдал мою комнату, жена была не твоей? — разъяренно шиплю я.

— Аврора, — пытается перебить меня Бернард.

— Алина! — рявкаю в ответ и понимаю, что хочу оставить свое земное имя. По крайней мере, за ним нет грязи, которая тянется за Авророй.

— Алина, — мягко перекатывает на языке мое имя Бернард. И я вижу, как оно ему нравится.

— Бернард, — тяжело вздыхаю, — нам не по пути. Мне глаза с мылом вымыть хочется от последней сцены, свидетелем которой я стала в твоем доме. Я молчу уже о том, что ты изменял жене! Сам-то хоть понимаешь, как низко пал?

На этой фразе Бернард будто просыпается.

— Я пал?! — грозно переспрашивает он. — А жена, как ты считаешь, сохранила чистоту души и тела, раз хотела убежать со своим любовником, опозорив меня перед всем королевством?

— Что? — не удержавшись, вскрикиваю я.

— То, — кривится он. — Когда я выгнал Аврору, — бросает смущенный взгляд на меня и поправляется, — тебя то есть, у меня состоялась весьма «занимательная» встреча с, как оказалось, любовником моей законной жены. Как считаешь, я должен был вести любезные беседы с той, что предпочла другого?

— А ты не задумывался, что она могла не хотеть этого брака? — интересуюсь у него.

— Ты многого не знаешь, — отвечает он.

— Может быть, — зло отмахиваюсь от него. — Только вот разбираться в этом не хочу. Мне предстоит начать жизнь с нуля. Заметь, я не просила внеплановую смену места жительства. А уж тем более такую кардинальную. Поэтому прости, что не хочу копаться в чужом грязном белье. Авроры больше нет, а значит, нет женщины, с которой ты был связан. Будь мужчиной, Бернард. Отойди в сторону.

И не дожидаясь его ответа, иду обратно в зал суда. Почему-то именно сейчас я уверена, что больше сюрпризов от него не будет.

— Месяц, — доносится спокойное мне в спину.

— О чем ты? — устало оборачиваюсь.

— Я даю тебе ровно месяц, чтобы привыкнуть к этому миру, — расслабленно облокотившись на оконную раму, говорит Бернард.

— А потом что? Серенады петь начнешь под окном дома, который ты, кстати, так и не соизволил помочь восстановить? — ядовито интересуюсь я.

— А потом я покажу, каким настойчивым могу быть, Алина.

Глава 40

Уставившись в одну точку, задумчиво помешиваю ягодный чай в кружке. Перед носом на блюдце круассан, который еще с вечера испекла София. И вот как бы сильно я ни любила подругу, а вынуждена признать: выпечка — совершенно не ее. Откусив кусочек, недовольно морщусь и откладываю его в сторону. На дворе раннее утро, и все мои домочадцы спят. А я который день маюсь от непонятного волнения, которое не покидает мысли. Даже спать толком не получается. Мне снова и снова снятся стальные глаза, которые так и манят окунуться в их бездонную глубину. Чтоб Бернарду пусто было! Ящерица двурогая! Из груди вырывается тяжелый вздох.

Мыслями возвращаюсь в день суда. И до сих пор вспоминаю его с содроганием. Мы с Бернардом поодиночке возвращаемся в зал, который встречает нас гробовой тишиной. Я быстрым раздраженным шагом подхожу к брату и Максвелу. Оба мужчины пытаются поймать мой взгляд, но я отвожу глаза. В душе и так раздрай, на объяснения сил просто уже не хватает. Бернард же, наоборот, едва ли не насвистывает от радости, бросая на меня тягучие взгляды.

Итог: нас разводят без времени «на подумать». Я все-таки решаю оставить свое имя. То, которым меня назвала мама. Отбрасывать его, мне кажется совсем неправильным. Теперь я Алина Варкон вен Тиаз. Мне предписано пройти уроки по укладу и порядку мира, в который я попала, а также узнать историю Драконова Логова в частности.

А Бернард… Для него наступают по-настоящему трудные времена. Назначено расследование гибели Авроры. Молодая девушка погибла странно и скоропостижно. Возможно, она никого не заинтересовала бы. Но Аврора была титулованной особой, хоть и из обедневшего рода.

И теперь волей-неволей я… беспокоюсь за него. Что выяснится? Виноват ли он? Тяжело вздыхаю и отпиваю чай.

— И почему моей красавице не спится в такую рань? — вдруг неожиданно раздается справа.

С тихим вскриком вскакиваю из-за стола и с немым изумлением смотрю на Бернарда. Но это совсем не тот дракон, которого я привыкла видеть. Он одет в темно-синюю рубашку, открытую на груди. На бедрах красуются такого же цвета брюки и начищенные до блеска сапоги.

— Ты что здесь забыл? — спрашиваю его.

— Тебя, — нагло улыбается он. — Мне не с кем позавтракать. А кто, как не жена, — лучший для это компаньон.

— Бывшая жена, — рявкаю в ответ.

— Временно, — подмигивает он. А после отодвигает белое плетеное кресло и садится в него. Подпирает подбородок руками и невинно интересуется: — И чем угощают в этом доме?

Сначала хочу гаркнуть в ответ, что питаются все исключительно святым духом, но потом цепляюсь взглядом за круассан. И я не могу отказать себе в удовольствии увидеть, как скривится его холеное лицо.

— На, — пальчиком пододвигаю к нему блюдечко.

Бернард явно не ожидает моего гостеприимства и с подозрением переводит взгляд с меня на булочку и обратно.

— Ешь-ешь, — подбадриваю его.

— А ты почему не стала? — прищуривается он.

— О тебе думала, — сажусь напротив него и откидываюсь на спинку стула. — Вот аппетит и пропал.

— Я тебя так сильно волную? — мурчит этот огромный кот, наклоняется над блюдцем и, не отводя от меня взгляда, откусывает кусочек угощения. Делает одно жевательное движение, затем другое.

Я, как настоящий маньяк, слежу за его мимикой и жду, когда наконец будет именно та реакция. На его лбу выступает испарина, а стальные глаза наполняет паника. Еще бы. Он не может так опозориться передо мной и просто-напросто выплюнуть невкусный круассан.

— Что такое? Невкусно? — ангельским голоском интересуюсь я,