Николаевич и предложит такое, что нам ни в каком сне не привидится. Вы позволите узнать в каком качестве? – снова повернувшись ко мне, уточнил губернатор.

– Естественно, – улыбнулся я, – в качестве правителя Сербского княжества в составе моей империи!

Георгий Райкович задумался ненадолго, вздохнул и заговорил:

– Это большая честь Иван Николаевич, но стар я уже для таких путешествий. Моя родина давно Россия и теперь вот Донецк. К тому же Ростислав Альбертович ведь останется здесь, значит и его семья тоже. А мне хотелось бы увидеть, как мои внуки будут гулять по парку на набережной, который мы заложили в этом году. Думаю, что дома я принесу намного больше пользы для общего дела, чем на чужбине. Прошу принять мой ответ и не гневаться!

Что ж, чуйка меня, как всегда, не подвела и попрекнуть его отказом у меня даже язык не повернётся. Я же складывая эту комбинацию у себя в голове, представлял себе того, прошлого Депрерадовича, у которого забрали полк и ничего, кроме тихой, замшелой старости в глуши, взамен не предложили. Теперь это совершенно другой человек, который только недавно нашел свое новое место в жизни, а я предложил ему всё бросить и на шестом десятке лет отправиться на неизвестную историческую родину.

– Спасибо за честный ответ Георгий Райкович. Такие дела из-под палки не делаются, поэтому у меня и в мыслях не было неволить вас! – ответил я на автомате, пытаясь понять в какую сторону грести дальше.

– Иван Николаевич, – вырвал меня из раздумий голос Депрерадовича, – а вы не рассматривали для этого дела кандидатуру Мирослава Стефановича? Он ваш ровесник, опыта у него в достатке и он, к тому же, королевских кровей. Это может впоследствии пригодиться!

Переварив его слова, я принялся вспоминать, кто такой Мирослав Стефанович королевских кровей и тут мой взгляд упёрся в Мирослава Войновича, бывшего командира шестнадцатой роты и моего соседа по Луганскому, который сейчас трудился уже заместителем губернатора. Твою ж мать, ну я и баран, он же мне рассказывал свою родословную, в которой присутствовал какой-то супер древний сербский король. Хотя забыть тот разговор пятилетней давности было совсем немудрено, а его отчества я вообще не знал. Мне, конечно, на эту канитель в виде «голубых кровей» было плевать, кровь у всех красная, но с точки зрения «делания политики» в данный момент времени, это действительно могло пригодиться.

– Мирослав Стефанович, ты всё слышал, такой шанс бывает раз в жизни. Каков будет твой положительный ответ? – тут же без предисловий спросил я.

Растерявшийся от неожиданности Войнович, прикрыл глаза на мгновение, выдохнул и осторожно проговорил:

– Иван Николаевич, вообще я готов, но могу ли я обсудить этот вопрос с женой, прежде, чем приму окончательное решение!

– Конечно, решение серьезное, назад откатить не выйдет. Иди, переговори с супругой, побудь с детьми, в ближайшее время другой возможности не представится! – махнул я рукой.

***

– Ну что друзья мои, – продолжил я разговор, после того, как Войнович откланялся, – будем надеяться, что дела семейные не станут помехой для будущего князя, но к Европе и моим планам вернёмся позже, сейчас давайте о делах внутренних. Что у нас с бюджетом?

– Денег завались, – махнул рукой Гном, – премию народу по случаю принесения присяги императору выплатили, все довольны! Одна проблема, людей не хватает!

– Звучит обнадеживающе, – усмехнулся я, – с кем же вы торгуете, если граница с остальной Россией перекрыта?

– Граница на замке, это точно, – засмеялся в ответ Гном, – только ключ в наших руках и называется он – Липецкий металлургический завод. У нас с Петербургом по нему типа «водяное перемирие», как у Киплинга. Им ведь тоже сталь и чугун требуется, да ещё и по низким ценам, а прибрать завод к рукам они не могут. Домны встанут без нашего кокса. Поэтому Сильвестр Петрович Бартенев трудится, как ни в чем не бывало, и караваны туда-обратно ходят исправно и без досмотра. А мы с этими караванами товар на московские рынки вывозим и сами закупаемся там для местных нужд. Ткани, воск, пеньку берем, то чего у нас своего нету. Но это мелочи, обратно телеги в основном деньги везут. Никогда бы не подумал, что на лопатах, косах, серпах и гвоздях можно озолотится. В прошлом году, как прокат с Липецка пошел, я сразу небольшой штамповочный цех открыл. Со штампами, конечно, пришлось повозиться, зато сейчас люди в три смены двадцать четыре на семь пашут. Думаю, что эти сто человек, производят такой продукции больше, чем вся остальная Россия, поэтому и себестоимость у нас на порядок ниже. А как проволоку научились хорошо тянуть, сразу наладили производство гвоздей, а затем и швейных игл. Это вообще бомба, вот смотри!

С этими словами Гном передал мне небольшую коробочку, давно лежащую перед ним, которая оказалась отделанным изнутри тканью деревянным футляром для набора из трёх игл и наперстка.

– Подарочный вариант, заказами на полгода вперед обеспечены, – похвастался Гном, – а знаешь кто основную часть работы делает? Дети!

– Ты что акула капитализма, детский труд стал использовать? – удивленно спросил я, не зная пока, как на это отреагировать.

– Вот так всегда, делаешь людям добро, а тебя за это ещё и рыбой обзывают! – с притворной обидой на лице, покачал головой Гном, – Тут за эти рабочие места такая драка идет, что упаси господь. Работа легкая, мальчишки доводят до ума заготовки, полученные из цеха, а девчонки клеят коробочки из реек, отделывают ситцем и цветочки трафаретом на крышку наносят. Берем только после сдачи экзамена за пятилетку, работают четыре часа в день, а четыре часа учатся в заводском училище. Кто не выполняет учебную программу на отлично, на выход!

Да, подумал я, крутя коробочку в руках, это ведь действительно золотая жила. Девяносто процентов населения России крестьяне и шьют одежду сами себе, а иглы из Европы наверняка стоят немалых денег.

– Что ж, в таком случае ничего не имею против, грамотный подход, молодцы! – поставил я коробку на стол, – Но ситуация с Липецком и московскими рынками может в любой момент измениться, поэтому будем избавляться от зависимости и первый шаг в этом направлении уже сделан. Бездонный рынок Константинополя открыт, а с ним острова Эгейского моря, Мальта, Корсика, да и Италию не стоит игнорировать. Мореплавание в центральной части Средиземного моря под нашим контролем и наш генуэзский друг Антонио уже готовится к открытию нового регулярного торгового маршрута, а значит кровь из носу нужна железная дорога до Мариуполя и расширение там портовых мощностей!

– Да у меня уже почти всё готово. Четыре паровоза работают на