«А ты не так глуп, как прикидываешься, братец», - промелькнуло у Гураба в голове.

- Скажем так, я заметил, что он не совсем тот Андрас, которого мы когда-то знали, - осторожно ответил он.

- Не юли. Все мы давно уже не те. Бледные тени Коцита, как сказали бы на моей новой родине. Только он даже не тень. Он вообще другой.

- Что из этого?

Бальдр уселся на невысокую деревянную ограду, украшенную красивой резьбой, как и почти все здесь. Странно, как изящные столбики и перила выдержали его вес. Его лицо освещали фонари, висящие на веранде, и выражение этого лица было почти таким же неприятным, как у ложного Андраса.

- Все мы лишь тени… - повторил он. – Думаешь, это боги и демоны снова мутят? Организовали с помощью крылатого прохиндея какого-то самозванца, ради чего – чтобы опять затеять войну? Но если он не настоящий Андрас, вряд ли его мечи сдвинут чаши весов.

Тут он снова дернул себя за волосы, а потом посмотрел прямо на Гураба.

- Или тебя беспокоит другое? Скажи, тем вечером у костра – ты, как и я, на секунду поверил, что Фрейя еще жива? Подумал, что вместе мы сможем вырвать ее из лап Бельфегора? А теперь выясняется, что этот парень охотится вовсе не на Бельфегора, а на какого-то Крылатого, и мы снова одни, и не видать нам Пламени Бездны, как своих ушей…

Гураб промолчал, хотя так все и было. Однако именно после этих слов Бальдра у него возникла одна идея.

Глава 2. Синедрион

В такси (за рулем сидел глиняный голем с глупой улыбкой) Мардук обнаружил, что весть о возвращении блудного сына Бездны была сегодня не самой крышесносной. В салоне машины работал вид-кристалл, транслирующий местную новостную программу. Нью-Вавилонская биржа открылась, как и обычно по будням, в семь утра, но уже к восьми торги прервались. Все котировки, чувствительные, как трепетная лань, рухнули из-за того, что какой-то придурок взорвал одну из цепи Благословенных Башен, охраняющих город и окрестности от Мертвых Земель.

- Dumkopf! Rotznase! – прокомментировал это голем. – Мать я его забором шатал!

У самого Пьецуха нашлись бы и более сочные характеристики на древне-аккадском, но тут они приехали.

- Так что, хозяин, будет война? – спросил на прощание голем, развернув к пассажирскому салону свою безглазую башку.

- А как же, всенепременно будет! – проорал Мардук, подхватил дипломат и выскочил из шайтан-арбы прямо на величественные мраморные ступени, ведущие к зданию Синедриона.

Настоящей войны не было уже пятьсот с лишним лет, с тех пор, как был усмирен и приведен к Общественному Согласию город Дит, давний брат и противник Нью-Вавилона. Хотя какой там брат! Разве что вроде тех братьев, которые, укурившись маковой отравы, выносят из дома все подчистую, да еще вдобавок и насилуют твою жену. Если в Нью-Вавилоне возводили храмы Астароту/Астарте и его вечному сопернику-супругу, Бельфегору, в Дите предпочитали молиться Мушиному Королю. Обычные кровавые жертвоприношения Истерналий и Баал-Акиту показались бы скромным ручейком по сравнению с тем, что творилось там. Жители Дита устраивали набеги на окрестные поселения, насиловали, распинали, жгли и убивали, предавались нечестивым оргиям с участием животных и даже (по слухам) мелких демонов, хотя это уже сильно вряд ли. Улицы его были вымощены трупами и нечистотами. Сам-то Мардук, конечно, не видел, но так говорили и писали в учебниках истории. После Согласия воины Нью-Вавилона спалили Дит до основания, а его бешеные обитатели разбежались по округе и (опять же по слухам) до сих пор плодились там, за охранным кругом Башен, и практиковали свои грязные ритуалы. Мардук в это не верил, потому что и дураку известно – в Мертвых Землях долго не протянешь. Но так или иначе, а новость все равно абсолютно ничего хорошего не сулила.

В центре обширного атриума под потолком вращался вид-кристалл, транслирующий все те же новости и котировки. Кристалл был многогранным, каждая грань показывала свой канал, а звук был отключен. На одной из граней показали уволакиваемого городской стражей молодого человека, кажется, того самого утреннего подрывника. Он кричал, и, несмотря на молчащий экран, Мардук прочел по губам: «Прочь религиозных мракобесов! За науку! За просвещение!». Ага. Бей своих, чтобы чужие покрутили пальцем у виска.

В плане мирской роскоши Синедрион излишней скромностью не страдал. Здесь все было лучшим. Мрамор, благородное дерево, позолота и настоящее золото, богатые бархатные ризы, парадные хламиды, высокие шапки, украшенные драгоценными камнями, драгоценности на пальцах, блеск, блеск, блеск и мишура. Мардук Пьецух ненавидел Синедрион и одновременно был заворожен его показным величием. Организация, просуществовавшая столько тысячелетий, менявшая имя, структуру, назначение, умиравшая и воскресавшая, как сам Вавилон, как само человечество. Сейчас они считались гражданской властью, хотя непринужденно вмешивались и военные, и в храмовые дела. Вот как, например, в этом случае.

Налысо обритый послушник с ярко накрашенным лицом и в веселенькой красно-фиолетовой ризе проводил его в нужный кабинет. Хозяин явно был птицей большого полета, вознесшейся над городом споро и мощно, вплоть до личного балкона за богатыми витражными дверьми. Наверное, оттуда открывался шикарный вид, однако никто Пьецуха на балкон не позвал, а указали ему на весьма скромный стул для посетителей, стоявший в самом конце длинного стола из полированного эбенового дерева. Сам хозяин восседал во главе стола, под непонятным и массивным золотым символом, напоминающим разбитый щит. Принадлежность символа Пьецух не опознал, но на всякий случай достал из дипломата кристалл памяти с мыслью запечатлеть кабинет. Обвинитель Синедриона яростно махнул рукой:

- Без снимков!

Пьецух пожал плечами и водрузил кристалл на стол.

- Представьтесь, пожалуйста.

- Можете называть меня Марсием Ареопагитом, - неприязненно прокомментировал обвинитель. – Вас порекомендовал мне саган Набу Леви как человека дискретного. Так что уберите кристалл.

- Как пожелаете. В любом случае это интервью появится в одном из городских изданий.

- Не забудьте представить мне на вычитку перед тем, как понесете его продавать.

- Разумеется.

Обвинитель был человеком неприятным, а по внешности и не скажешь – открытое лицо, аккуратная бородка, благородные черты, хоть картину воинственных мужей древности с такого пиши. Лицо его, кстати, показалось Мардуку смутно знакомым, но откуда? Обвинитель вроде бы совсем недавно занял эту должность, после скоропостижной смерти предшественника.

- Итак, господин Ареопагит, как вы можете прокомментировать недавние события? - начал Мардук. - Бунт, вызванный народным возмущением против коррумпированных