вроде ручной вороны? В отличие от Марко, похожего на задиристого петушка, и даже от Дитера, который был не прочь порисоваться, Эйлерт всегда оставался сдержанным и спокойным. Благодаря этому он мог создать видимость чего угодно, и никогда не было понятно до конца, искренен он или нет. В свое время родители наверняка прочили его в послы или политики.

– Ты не видела топор?

Улыбка Джейлис, наверное, выглядела искусственно. Наверняка Елка в глубине души считает всех людей недоумками. Или только девушек. Или вообще только Джейлис.

Елка поскребла когтем подоконник, потом сбежала вниз по стене, как странный длиннющий паук, подошла к кровати Эйлерта и снова поскребла когтем.

– Спасибо.

Джейлис осторожно опустилась на корточки и заглянула под кровать. Даже там у Эйлерта не было пыли. Хотя чему тут удивляться? Аккуратный человек аккуратен во всем. На полу поблескивал топор, и Джейлис, протянув руку, осторожно вытянула его на свет. К рукояти прицепился какой-то кулон. Джейлис сжала его в кулаке и почувствовала ласковое тепло, как будто ей удалось поймать солнечный луч.

Внешне амулет тоже напоминал кусочек солнечного тепла: на толстой черной нити висела капелька светлого янтаря с россыпью темно-желтых точек внутри. Каплю обрамляли причудливые деревянные завитушки. Джейлис медленно провела по ним пальцем: пожалуй, человек не смог бы сделать это так искусно – или, разве что, очень умелый человек?

– Неужели это Эйлерта?

Снова запрыгнувшая на подоконник Елка равнодушно уставилась в окно. Мельница тоже ничего не ответила. Может быть, это мельница и сотворила? В конце концов, она ведь готовит еду, заваривает травы… Джейлис повертела в руке янтарную каплю. Сами собой вспоминались маленькие приятные вещи: вишневый пирог, треск дров в печи, венок из первых весенних цветов, ягоды дикой земляники, зажатые в кулаке. Может быть, Эйлерт создал такую прелесть, чтобы она уравновесила страшные свойства топора? Они, конечно, успели все вместе прийти к выводу, что топор безопасен, но не просто же так ребята продолжали его исследовать!

– Я на всякий случай заберу амулет тоже, – сообщила Джейлис то ли змее, то ли мельнице. – Как только увижу ребят, сразу предупрежу их, и вы тоже, пожалуйста, передайте.

Вежливость никогда не лишняя, а уж с потусторонними сущностями – тем более. Звучит, конечно, по-старушечьи, как будто Джейлис уже превращается в свою тетку, но дельная ведь мысль!

– Хорошего дня! – улыбнулась Джейлис.

У входной двери появилась полотняная сумочка – и ее точно не было здесь, когда Джейлис заходила. Сумочка поднялась в воздух, словно подхваченная порывом ветра, и плавно опустилась Джейлис на руку.

– Это мне? Чтобы топор нести?

Мельница согласно скрипнула.

– Спасибо огромное. Балуешь ты меня.

Джейлис сунула топор в сумку – она, разумеется, идеально подходила для этого по размеру – а амулет быстро надела себе на шею. Чтобы не потерять.

Может быть, мельница успела устать от мальчишек: то орать начнут, то кулаками друг друга мутузить. Или сегодня просто счастливый день для Джейлис, поэтому ей и повезло с амулетом. Если и дальше будет так везти, она того и гляди тайну помешательства Хейца и Дины разгадает.

Тетки не было дома – тоже удача. Хотя и смешно, конечно, что приходится прятаться от единственной ведьмы в деревне, чтобы спокойно заняться магией.

Прихватив топор, Джейлис залезла на чердак. Солнце уже садилось, так что через крохотное оконце проникал широкий красный луч. В таком свете даже самые простые вещи казались особенно зловещими. Джейлис устроилась поудобнее, глядя на несчастный топор. Погладила его рукоять, сжала амулет у себя на шее. Без Дитера и его мельницы видения, река и магия сразу казались ненастоящими, как во сне. Джейлис бы ужин пойти готовить, а не валяться на полу, воображая какую-то ерунду.

Но ведь в ее жизни действительно случались и настоящие видения, и дружба с колдунами, и ледяные феи, в которых, вообще-то, мало кто верит. Забыть об этом – все равно что предать себя, поэтому Джейлис не забудет.

«Время – это река, – прошептала она, наблюдая, как в солнечном луче кружатся пылинки. – Я – это река».

Пылинки танцевали, словно соглашаясь: река, река. Джейлис улыбалась и плыла, следя за их танцем, одновременно помня и не помня о топоре, об амулете, о мельнице.

– Джейлис! Помоги мне!

Она даже Джейлис уже не была, только рекой. А человек стоял на берегу и пытался выдернуть ее в человеческую себя. Как он вообще попал в ее видение? Бояться было нельзя, долго рассуждать – тоже. Джейлис – время, а время просто принимает происходящее. Наблюдает. И, разумеется, не боится.

Но, силы тайные и явные, как же ей было страшно!

– Кто вы?

Он нагнулся к воде, и Джейлис увидела широкополую шляпу, шарф, широкий темный плащ. Лицо незнакомца рябило и менялось, как будто вода не хотела или не могла его отразить. Джейлис прищурилась и чуть не вынырнула из видения. Но все-таки удержалась.

– Пора собирать урожай, – серьезно ответил мужчина.

– Совсем нет: весна только-только начинается. Сначала сеять нужно будет.

– А тогда был август…

То ли незнакомец замолчал, то ли Джейлис перестала его слушать. Она вдруг увидела большую плетеную корзину – и не смогла отвести взгляд, словно околдованная. Рассмотреть корзину было важнее всего, даже важнее, чем договорить с незнакомцем… Что в ней? Головки цветов, срезанные почти без стеблей? Но если это просто цветы, почему пахнет как на скотобойне? И почему снег под корзиной черно-красный?

– Время урожая, – сказал незнакомец.

Джейлис завизжала бы – пора было выныривать, просыпаться, хватит с нее видений, – но не получалось, как будто она теперь была больше рекой, чем девушкой. А ведь Дитер для этого и разговаривал с ней во время таких погружений, да? Чтобы она находила дорогу обратно по его голосу. Как же глупо.

Из страшной корзины с глухим стуком выкатилась отрубленная голова. Старик Алтман… Его глаза были открыты – светло-голубые, мертвые. Если Джейлис посмотрит в небо – будет ли оно таким же мертвым? Запах крови наполнял легкие – или это была сама кровь? Еще немного, и Джейлис задохнется.

– Хватит, – прохрипела она. – Пожалуйста, как это прекратить?

– Ты можешь прекратить это, Джейлис. Сначала будет больно, а потом привыкнешь. Какая же магия без жертвы, да? Без платы.

Незнакомец поднял голову и наконец-то посмотрел Джейлис в лицо. Глаза у него были словно из синего стекла…

Теплая рука сжалась на ее предплечье, дернула совсем слабо, потом – сильнее.

– Джейлис! Чем это ты здесь занимаешься? Одни проблемы на мою седую голову.

– Тетушка!

Джейлис рывком села, пожирая глазами знакомый чердак, собственное человеческое тело, теткино родное лицо.

– Вот