— Понимаю тебя на сто процентов, — кивнула я. — Но мне наоборот кажется, что ты очень смелый. Ты следуешь за своей мечтой, несмотря ни на что.

— Ага. Или смелый, или глупый, — пробормотал он, упираясь коленями в локти и глядя на булыжники мостовой под ногами.

— Когда-то я хотела стать певицей, — негромко, будто в исповедальной, сказала я. — Но мне казалось, что на жизнь этим не заработаешь, поэтому я отказалась от этой мечты. Такое происходит сплошь и рядом, да? Ты взрослеешь, сталкиваешься с реальностью, но на самом деле не сознаешь, что, отвергая мечты, ты отвергаешь частичку себя самого. И чего ради? Ну, не разбогатеешь ты, пусть так. Зато будешь счастлив, а это стоит всех денег на свете!

— Ух ты! — изумленно проговорил Джонни, явно не ожидавший услышать от меня проповедь.

— Прости, я чушь несу, просто…

— Нет-нет, это было как услышать чей-то жизненный манифест. Эдит, ты обязательно должна петь, если это сделает тебя счастливой.

— О, нет, я не о себе говорила, это было так, не всерьез!

Мне вдруг стало очень неловко, будто я открылась куда больше, чем хотела.

— Слушай, если тебе захочется поджемить с нами, в любое время…

— Джонни, я не могу, я же не певица!

— А ты думаешь, как я начинал? Я вдоволь хлебнул своего, выступая на улицах и в переходах… Хочешь знать, в чем мой секрет?

Брови у меня поползли вверх. О да, хотелось бы знать.

— Люди думают, что на сцене ты разыгрываешь перед ними спектакль и из этого получается шоу. Все вранье. Наоборот, ты должна позволить им увидеть, что на самом деле у тебя внутри.

Его слова эхом отдались где-то у меня в душе.

— Эдит? — позвала из дверей мадам Моро.

— И на этой ноте, — я вскочила, поправляя фартук, — мне пора возвращаться к работе.

— Ладно, но подумай над моими словами, хорошо? — И Джонни бодро зашагал вниз по улице.

— Спасибо за конфеты! — крикнула я ему в спину. — И удачи тебе завтра!

Интересно, что за магия такая у этого места? Я здесь то и дело выбалтываю свои самые сокровенные мысли малознакомым людям.

Толпа постоянных вечерних покупателей выстроилась в длинную очередь за багетами. Занятая обслуживанием посетителей, я успела заметить, как открылась дверь, ведущая в подвал, и оттуда вышел Ману. Впервые я видела, чтобы они пользовались ею. Однако разглядеть ничего не удалось — он поспешно захлопнул дверь за собой и провернул ключ в замке. Мы неловко уставились друг на друга: он явно понял, что я наблюдала за ним. Что же у них тут за тайны? Жутко хотелось спросить напрямую, но я подозревала, что разгадку придется искать самостоятельно. И еще странность: почти никто из посетителей не был англоговорящим — так зачем они искали англоговорящего помощника менеджера? Что-то определенно было не так, но толком поразмыслить над этой мистерией я не успела: телефон завибрировал. Сообщение от Хьюго! Я тайком прочитала его, держа телефон в кармане фартука. Если бы мадам Моро заметила это, мне пришлось бы несладко: смартфон на смене — категорическое «нет».

«Рад, что мы увиделись с тобой вчера вечером», — писал Хьюго.

Высадив меня у пекарни, он все-таки попросил у меня телефончик.

— Не то я разорюсь на марках!

Стоило ему начать набирать номер, как я наклонилась и нежно поцеловала его чуть ниже уха.

— Эм… какие там были цифры? — хрипло переспросил Хьюго.

— Два-ноль-три, — повторила я, поцелуями прочерчивая дорожку от его губ к ключицам.

— Ох, черт возьми, — пробормотал он, роняя телефон и зарываясь пальцами мне в волосы.

Признаюсь, от воспоминаний о том, как мы прощались, у меня и теперь дрожали колени.

Глава 19

Хьюго Чедвик

Прячась от утреннего солнца, Хьюго нацепил темные очки Ray-Ban, нажал кнопку и услышал, как за спиной заблокировал двери его «Рэнж Ровер». На Рю-де-Пари он всегда испытывал одно и то же абсурдное чувство узнавания. Необъяснимое дежавю. Чтобы зайти в пекарню, предлог не требовался, но Хьюго сказал себе, что будет удобно по пути заскочить туда за кофе — хотя это было совсем не по пути.

Колокольчик над головой звякнул, и он замер в дверях, увидев Эдит, которая как раз склонилась над маленькой девочкой. Девочка знакомила ее со своей мягкой игрушкой.

— Il s’appelle Mou-Mou[114], — сообщила девочка, приглашая Эдит расцеловать серый комок тряпья и ваты, который когда-то, наверное, был слоником. Эдит изящно вышла из сложной ситуации, вместо этого пожав слону хобот, а потом подняла глаза и увидела Хьюго. От улыбки, озарившей ее лицо, у него участился пульс.

— О, привет! — сказала она, выпрямляясь. — Ты знаком с Му-Му?

— Enchanté, — вежливо сказал Хьюго. Мать девочки взяла ее за руку и наконец вывела ее из пекарни.

— Ты пользуешься успехом у постоянных клиентов, — заявил он, легко целуя Эдит в щеку, хотя на самом деле ему хотелось схватить ее и прижать к себе, ощутить ее каждой клеточкой тела.

— Ирландское очарование, — она подмигнула.

Мадам Моро прошла между ними, заставив расступиться, и Эдит проводила ее напряженным взглядом.

— Увы, действует не на всех, — одними губами добавила она. И продолжила, громко и заученно: — Итак, чем могу быть вам полезна?

— Вообще-то я хотел купить у вас что-нибудь сладкое. Я еду к матери.

— О, она живет поблизости?

— Да, можно так сказать… Кусочек клубничного торта, s’il te plait[115].

Уложив кусок торта в белую коробку и перевязав ее лентой, Эдит отказалась принять у него деньги.

— За мой счет, — легко сказала она, и в эту минуту Хьюго открылась еще одна черта, которую он раньше не замечал в ней: естественная, идущая от сердца доброта. Он попытался возразить, но она настаивала.

— Прошу тебя, мне будет приятно, — и потом добавила: — И еще… погоди минутку, пожалуйста.

Она ушла куда-то в кухню и