за собственное невежество. Как много значила эта война для французов, которым не посчастливилось жить по соседству с врагом! Я поблагодарила Джеффа за его исключительную страсть к истории и пообещала, что в пекарне его ждет много-много эклеров.

Мы вернулись в машину, чтобы отправиться к следующей остановке нашего путешествия. Я села прямо за водителем, чтобы иметь наилучший обзор.

— Может, мне стоит обзавестись машиной, — сказала я, склонившись вперед, чтобы Джефф мог меня слышать. — Так приятно выбраться из города!

— Ну, машина для этого совсем не обязательна. Когда я только начал жить во Франции, я много ездил на велосипеде. Клянусь, погода здесь куда более благосклонна к велосипедистам, чем в Британии, а еще с велосипедом можно ездить в поезде.

— Боже, я не садилась на велосипед уже много лет, — хмыкнула я. — Не уверена, что вспомню, как это делать.

— Да ладно, этому нельзя разучиться — как езде на велосипеде! — он подмигнул мне.

— Знаете, Джефф, над некоторыми моментами вам еще стоит поработать, — я засмеялась. Болтать с Джеффом было легко и естественно.

В какой-то момент он свернул с основной дороги, и в конце концов мы затормозили у лесной тропинки, а потом еще шли пешком, пока не дошли до плиты, напоминающей надгробие. Все сгрудились вокруг, разговоры стихли. Я вопросительно посмотрела на Джеффа.

— Эта плита обозначает место, откуда из Компьеня уехал последний поезд в Бухенвальд, семнадцатого августа 1944 года. В тот день 1250 человек отправились в лагерь смерти.

Молчание стало напряженным. Одно дело читать о подобном, и совсем другое — стоять на том самом месте, где совершилось немыслимое преступление против человечества. Это знание давило.

— Как? Вы хотите сказать, отсюда уезжали поезда в концентрационные лагеря Германии?

Я сама не верила в то, что говорю. Немецкая оккупация, нацисты, Холокост — все это было так далеко от моей нынешней жизни.

— Здесь был лагерь для интернированных, в котором содержали евреев и пойманных солдат французского Сопротивления. Впоследствии их отправляли в трудовые лагеря, где большинство погибало от тяжелых условий.

Шокированная, я молчала. Это место казалось таким мирным; невозможно и представить, что когда-то здесь происходило нечто столь ужасное. Осознание поразило меня до глубины души, и я спросила Джеффа, не тяжело ли ему возвращаться сюда снова и снова.

— Мы должны помнить о том, что было, Эдит. В противном случае жизни тысяч других людей, все жертвы, принесенные во имя мира, — все напрасно.

Это были сильные слова. Память — вот лучший способ почтить умерших. Другие участники экскурсии двинулись обратно к микроавтобусу, а я задержалась у плиты.

— Моя мама очень любила Францию, — сказала я. — Порой я задаюсь вопросом, не живу ли я ее жизнь вместо собственной.

Джефф промолчал и вместо ответа достал пачку сигарет. Я никогда в жизни не курила, но в эту минуту, непонятно с чего, мне показалось правильным воспользоваться предложением. Он зажег одну для меня, я неумело затянулась и тут же закашлялась. Другую сигарету Джефф вытащил себе, закурил и медленно, в такт своим мыслям, выдохнул облако дыма.

— Она больше не с нами, верно? — спросил он.

— Да, — я порадовалась, что не придется ничего объяснять.

— Ну, вот что. Давайте я покажу вам место, которое, наверняка понравилось бы вашей маме, но придется по вкусу и вам, — он ободряюще потрепал меня по плечу. Джефф напоминал моего отца, и дело было не только в характерных бакенбардах в стиле семидесятых. Он был серьезен и вместе с тем располагал к общению.

— Это недалеко, — прибавил он.

Мы поехали в сторону города, в то время как солнце понемногу начало уползать за мягкие облака лавандового цвета. Как и обещал Джефф, переезд не занял много времени, мы снова остановились на парковке, но теперь нашим глазам предстал величественный замок, окруженный садами и лесом. Раздались ахи и охи, все повскакивали с мест и бросились натягивать рюкзаки, торопясь выйти из машины.

— Что это за место? — спросила я. Мрачные призраки прошлого понемногу таяли, сдаваясь перед красотой древнего замка.

— Сюда, — начал Джефф, отстегивая ремень безопасности, — я привожу женщин, которых утомило целый день таскаться за мужьями по военным музеям. По-моему, срабатывает неплохо, — небрежно добавил он.

Масштабность сооружения потрясла меня. Пока мы поднимались по ступенькам на террасу, уставленную великолепными классическими статуями, я сказала Джеффу, что чем-то замок походит на Букингемский дворец.

— Определенное сходство наблюдается, — согласился он. — Компьенский дворец является образцом архитектуры стиля ампир XVIII века, но история резиденции восходит еще ко временам династии Меровингов.

Джефф снова переключился в режим экскурсовода, и я была безмерно рада впитывать каждое его слово — если бы только понимала, о чем идет речь.

— Династии кого?

Звучало не по-настоящему, будто из сценария «Как стать принцессой».

— Династии Меровингов, которые в V веке правили городом. Представители союза западногерманских племен, называвшие себя франками, жили в этом регионе три сотни лет. Считается, что от Меровингов произошла династия французских королей.

— Я понятия не имела, — сказала я. Чем больше я слушала, тем больше пробелов в собственных знаниях обнаруживала. — Так кто жил в этом замке?

— Замок построили в качестве королевской резиденции для Людовика XV, впоследствии, уже при Наполеоне, он был восстановлен. Но, собственно, еще до того это было излюбленное место охоты у французских монархов, в первую очередь, из-за близости к Компьенскому лесу.

— Шутите? Кто бы знал, что Компьень такое… важное место. Подумать только, я еще расстраивалась, что была вынуждена поселиться здесь, а не в Париже!

— О, нам тут очень нравится, — Джефф огляделся, будто предместья замка были его игровой площадкой. — Сейчас времени в обрез, но, когда вы обзаведетесь средством передвижения, можете вернуться и заглянуть в музей времен Второй империи: там выставляют наряды императрицы Евгении и различные свадебные принадлежности.

— Я буду рада приехать сюда еще раз, — искренне сказала я. — У вас, наверное, от клиентов нет отбоя?

— Вы удивитесь, но время от времени я даже вынужден отказывать желающим. Особенно высокий спрос на экскурсии в начале сезона. Честно говоря, я был бы не прочь взять помощника, но только до сих пор не нашел никого подходящего на эту роль. Немногие историки могут легко общаться с публикой и интересно рассказывать о