— Я не могу наслаждаться и тем, и другим?

Я кивнула. Вероятно, я перешла черту. Он имеет право жить так, как ему заблагорассудится. Прикончив бокал, я покорно приняла еще один из рук официанта. Что ж, надо признать, мои навыки свиданий хромают.

— Извини, вышло немного грубо, — покаялся Хьюго, отодвигая тарелку и складывая салфетку. — Моя жизнь полна противоречий. Как и ты, я человек творческий — у меня это выражается в любви к фотографии. Но как и у тебя, у меня имеется дневная работа. Скучная, изматывающая, вынимающая душу работа, — он в несколько глотков осушил свой стакан с водой, а потом подмигнул мне. — Просто платят там немного больше, чем в пекарне.

— Я не хотела совать нос не в свое дело, честное слово.

— Нет-нет! — он потянулся через стол и взял меня за руку. — Я рад, что тебе интересно. Потому что я в тебе очень заинтересован.

Ого! Мужчина, который прямо проговаривает ртом свои намерения — это уж слишком. Нет, я привыкла к парням, которые прячут эмоции, стыдятся их и разве что бросят тебе крошку-другую своего внутреннего мира с барского стола. В общем, я смутилась и принялась делать то же, что и всегда в таких ситуациях — бессмысленно лепетать ни о чем.

— Ты знал, что у Компьеня такая богатая история? Джефф, один из посетителей нашей пекарни, провел мне такую экскурсию! Он, кстати, англичанин… как и ты! В общем, он сказал, что мне нужно купить велосипед, и как я сама раньше не додумалась до этого! Я ведь так любила кататься на велосипеде, и, раз уж я планирую задержаться здесь, будет очень кстати иметь хоть какое-то средство передвижения… Но я не хочу новенький современный велосипед, хочу ретро, винтаж, понимаешь? Может, даже с корзинкой!

Слава богу, нам принесли десерт.

— Вишневый клафути под кремом шантильи, — объявил Жан, и посетители разразились аплодисментами. Я почти позабыла, что по соседству с нами ужинают и другие люди. Увлекшись десертом, я потеряла нить повествования.

— Так значит, ты планируешь задержаться в городе?

Планировала ли я? Что ж, наверное… Ой, да кого я обманываю, конечно, я остаюсь! Если остаться в Компьене означает чаще ужинать вот так вот вдвоем…

— Пока что да, — ответила я, стараясь выглядеть равнодушно. — Мне нравится его старомодный шарм.

— Что ж, если очарование Старого Света пришлось тебе по вкусу, то и это наверняка тоже понравится, — Хьюго достал телефон и придвинулся ко мне вместе со стулом. — Это проект, над которым я работаю.

Он продемонстрировал несколько фотографий витрин магазинов, все винтажные.

— Ого, вау! Они великолепны! — Я задержалась на фотографии кобальтово-синей витрины. — Смотри-ка, магазин грампластинок! Джонни наверняка бы понравилось.

Робкая улыбка выдавала то, насколько важен был на самом деле для Хьюго этот проект.

— И вот еще, — он пролистал пару снимков и остановился на выцветшей золотисто-розовой витрине, за которой сидели разномастные куклы.

— Магазин марионеток? — переспросила я, изумленная, что такое в самом деле существует.

— Ага! Владелец открыл его еще в семидесятые, он делает самые разные куклы, механические игрушки, музыкальные шкатулки. Это здание семнадцатого века, таких в Париже больше не осталось.

— Планируешь устроить фотовыставку? — спросила я, понемногу приходя в себя от всего этого ретровеликолепия.

— Чего я на самом деле хочу, так это издать книгу, большой альбом с фотографиями. Правда, до сих пор не связывался ни с одним издателем.

— Почему?

— Понятия не имею. Наверное, боюсь? И к тому же, этот проект еще не закончен.

— А как ты вообще начал? Почему вдруг винтажные витрины?

— Думаю, я просто хочу запечатлеть фрагменты прошлого… пока они не исчезли насовсем.

Я подумала о старых кинофильмах, которые мы с мамой пересматривали раз за разом. Наверное, я тоже пыталась уцепиться за что-то в прошлом. За ценности, характерные для тех времен и канувшие в Лету сегодня, за чувство принадлежности, общности.

— Вот это, наверное, моя любимая, — сказал Хьюго, демонстрируя фото красивой деревянной витрины, выкрашенной в нежно-серый цвет. На бледной вывеске наверху значилось Fabrique de Chapeau[113].

— Это книжный магазин, — пояснил Хьюго. — Когда владелец занимался ремонтом фасада, он обнаружил старую вывеску.

— Ох! Так красиво! — с тоской в голосе промолвила я.

— А почему так грустно?

— Потому что я была бы рада увидеть все это вживую.

— Я могу как-нибудь сводить тебя туда… если, конечно, ты не против компании.

Наши взгляды пересеклись, а спустя мгновение встретились и губы. Целовать его было как идти теплым летним днем по лугу, усеянному полевыми цветами. Сердце билось, мерцало, как огоньки гирлянд вокруг нас.

— Кхм, — откашлялся Жан, подошедший к столу, чтобы убрать тарелки.

— Ей-богу, Жан, как всегда не вовремя, — проворчал Хьюго. А потом, улыбнувшись, попросил принести кофе.

Глава 18

— Это по какому поводу? — спросила я, принимая у Джонни коробку шоколадных конфет. Утро было в самом разгаре, и я выскочила на перерыв на пять минут, чтобы выпить кофе под навесом у входа в пекарню.

— В качестве извинений и в знак признательности, — сказал он, присаживаясь рядом и закуривая.

— Ты про работу гидом?

— Я пообщался с Джеффом, — кивнул Джонни, — и он на самом деле классный парень. Завтра провожу пробную экскурсию.

Я открыла коробку и сразу же сунула одну конфету в рот.

— Я тоже должна извиниться. Не надо было так нагло совать нос в ваши дела. Я всегда хочу как лучше, но порой чересчур увлекаюсь. Наверное, я просто…

— Бросаешься исправлять все вокруг?

Я скорчила гримасу.

— Если серьезно, ты мне здорово помогла. В последнее время с деньгами было туго, но — проклятая гордость!

— О чем ты? — я жестом предложила ему конфету.

— Полагаю, внутри меня живет убеждение, что, согласившись подрабатывать где-то еще, я как бы продамся, что я не верю, что когда-нибудь стану успешен как музыкант. Мы, творческие люди, весьма чувствительны в таких вопросах, — полушутя-полусерьезно объяснил