Я старалась рассуждать здраво. Нет, конечно, подарок слишком дорогой и принять его я не могу. Но сердце неслось вскачь, будто щенок, сорвавшийся с поводка, и мне казалось, все мое тело изнутри заливает теплом. Сегодня так редко встретишь того, кто внимателен к тебе и действует из лучших побуждений. Из обычного француза, на которого я запала, он превращался в кого-то… более важного. В мужчину, искреннего, чувственного… и притом красивого!

— Où est Édith?[128] — громко спросил Ману у мадам Моро где-то в пекарне. Ответа я не разобрала, но предположила, что она сказала нечто вроде: «Эта девчонка на улице, пялится на велосипед как ненормальная». И она была совершенно права.

***

В обед я поехала на своем новеньком велосипеде к реке. Поначалу я хотела просто отказаться от подарка, вернуть его Хьюго. Нельзя же в самом деле просто принять это как данность! Но чем дальше, тем больше я понимала, что на самом деле очень хотела именно такой велосипед. Ладно, я верну ему все до последнего цента. Именно это я и написала в сообщении. Хьюго предложил созвониться по FaceTime и обсудить это за ланчем — но ему еще предстояло выяснить, какой упрямой я могу быть, когда дело касается денег.

Я взяла с собой половинку багета, немного сыра «Эмменталь», красное яблоко и абрикосовый пирожок на десерт, золотистая корочка которого напоминала рыжее солнце на восходе. Честное слово, еда во Франции такая вкусная! Я даже прихватила с собой пластиковый стаканчик и полбутылки белого вина. На улице было ясно, ветрено, и все в воздухе твердило о приближении летнего тепла. Интересно, каким оно будет, мое первое лето во Франции? Я все еще не верила, что действительно провернула это. Конечно, ничего не выходит так, как задумываешь, где-то получается даже лучше, где-то хуже, но главное, чего никак нельзя угадать, — это как ты будешь чувствовать себя, что будет происходить внутри.

Я ощущала гордость.

Через некоторое время Хьюго написал, что застрял на совещании. Я в ответ отправила фотографию моего пикника на скамейке, убедившись, что прислоненный к ней велосипед попал в кадр. Вышло почти как открытка. Интересно, кем же Хьюго работает? Наверное, он не любит говорить об этом, потому что его истинная страсть заключается в другом. Что до меня, то мне казалось, он рожден быть фотографом. Вспомнив об этом, я зашла на его страничку, куда он загрузил несколько фотографий, и принялась рассматривать их, за обе щеки уплетая ланч. Старинные здания через объектив его камеры обретали какое-то особое очарование, к примеру великолепный магазин шоколада с бирюзового цвета витриной, арочными окошками и золотистыми буквами на фасаде. Мысли понеслись вскачь, и я вообразила, как приезжаю в Париж, а Хьюго показывает мне достопримечательности, а потом мы заваливаемся в какой-нибудь шикарный отель… или к нему на квартиру. Интересно, какая она? Он выглядел состоятельным, так что наверняка жил в стильном доме со швейцаром и прочими атрибутами богатства. В общем, полная противоположность моей квартирке, где сомнительного вида сантехника соседствует с жуткими потусторонними звуками.

Я налила вино в стакан и посмотрела на маленькую моторную лодку, плывущую по реке. Сейчас, когда на улице день и светит солнце, легко позабыть о страхе, но на деле весьма вероятно, что в пекарне живет… нет, это звучало так абсурдно, что я отказывалась произносить это даже в мыслях. Слишком безумно, чтобы облечь это в слова. Чудовищно странно. Я открыла поисковик в телефоне, и пальцы сами собой набрали слово «призраки». Есть ли здесь хоть одна ссылка, выглядящая мало-мальски правдоподобно? Пролистав пару статей, я поняла, что многие сайты разделяют призраков на два типа: «разумные приведения» и «остаточная энергия». Интуиция подсказала, что мне нужен второй вариант. В «Википедии» обнаружилась статья под названием «Теория заевшей пластинки», и я открыла ее. Найденное объяснение оказалось пугающе точным.

Теория заевшей пластинки — это гипотеза в области паранормальных явлений, которая утверждает, что в моменты, когда человек находится в сильном эмоциональном напряжении, он выбрасывает в окружающее пространство энергию, которая может запечатлеться в той точке пространства, где он пребывает. После смерти человека накопленная энергия высвобождается и начинает проигрываться раз за разом, подобно заевшей пластинке. Согласно этой гипотезе, призраки — это не активные мыслящие существа, а неспособные к взаимодействию записи, похожие на кинофильм.

Я даже не заметила, как, читая, прикончила пирожное. Да, мне хотелось понимать, что происходит, но по большей части я просто надеялась отыскать рациональное объяснение. Даже гуглить подобное казалось нелепым. Я уже почти нажала на крестик в углу экрана, и тут на глаза попались слова: «…как эхо прошлых событий».

Я вспомнила о фигуре, которую видела в подвале, о человеке с мерцающей кожей, в старомодной одежде, свидетельствующей, что он был выходцем из другого времени. Неужели такое возможно? Нет, мне не остается ничего, кроме как спросить мадам Моро напрямую… Телефон зазвонил так неожиданно, что от испуга я едва не выкинула его в реку. Увидев на экране имя Хьюго, я постаралась взять себя в руки.

— Привет! — поздоровалась я, спешно поправляя прическу. Спустя мгновение я сообразила, что это не видеозвонок.

— Salut, chérie, — ответил Хьюго, и я немедленно растаяла. — Не могу долго говорить, просто хотел еще раз извиниться за то, что пропустил наш совместный ланч. Я заглажу вину, честное слово.

— Звучит многообещающе, — хмыкнула я, кусая красное яблоко.

— Может, я привезу тебе какой-нибудь столичный сувенир? — предложил он, и в его голосе прозвучал этот соблазнительный парижско-лондонский акцент.

— Эм, ты буквально только что купил мне велосипед, — напомнила я, откидываясь на руль и звякнув в звонок для пущего эффекта.

— Итак, мадемуазель одобряет мой презент?

— Разумеется, он прекрасный, но я просто не могу принять такой подарок.

— Но почему?

— Просто… это слишком щедро с твоей стороны!

— И это плохо, потому что?..

— Я… я предпочитаю сама платить за себя.

— О… конечно, я не имел в виду… — он смешался и замолчал.

Хорошо, что я не видела его лицо в этот момент. Должно быть, я оскорбила его, пеняя за щедрость, но в некотором смысле я и сама чувствовала себя оскорбленной.

— Раньше, если я встречался с кем-то, от меня ожидали подобных шагов, — коротко сказал он.