ощутила, как дерево под пальцами чуть вибрирует, будто впитывая ее прикосновение.

Она настороженно приложила ухо к старому дереву. Ей показалось, что за дверью было что-то – слабое, едва уловимое, будто шорох или шепот. Но, возможно, это были всего лишь ее нервы, обострившиеся до предела.

Крис осторожно нажал на тяжелую металлическую ручку, и дверь со скрипом поддалась. Они замерли на мгновение, боясь нарушить тишину, но затем прошли вперед, оставляя за собой проход и окунаясь в полумрак просторного помещения, больше напоминающего старый винный погреб.

Несмотря на недавние слова Криса, Аманда вытащила из кармана смартфон и зажгла фонарик. Луч света выхватил картонные коробки и несколько столов со стульями. Такие же стояли раньше у них в закусочной со времен, когда Фелтрамы сдавали комнаты, пока Аманда не уговорила бабушку сменить их на что-то более современное и стильное.

Приоткрыв одну из коробок, Аманде бросилась в глаза вывеска с самым что ни на есть прямолинейным названием «Сдача комнат». Эту вывеску она уже видела. На фотографиях, где бабушка была еще ребенком, а закусочная еще не появилась.

– Это… подвал нашего коттеджа? – в шоке проговорила Аманда. – Я не знала, что у нас есть подвал.

Крис открыл еще одну коробку и вытащил толстый журнал. Открыв его, он пролистал несколько страниц и поделился:

– Это список жильцов. Похоже, это и правда ваш подвал. Ты никогда не спрашивала о нем свою бабушку?

– С чего бы? – повела она плечом.

– В таких домах, как наши, всегда есть подвал. У нас он тоже есть. Один в один как ваш. Тебя никогда не смущало это?

– Нет, – призналась Аманда. – Я знаю каждый уголок коттеджа и не видела ни одной двери, ведущей сюда.

– Видимо, твоя бабушка хотела его скрыть. Меня больше интересует, почему ваш подвал связан с проходом и мостом?

Аманда припомнила Крису любимую историю бабушки о том, что коттедж был дарован Фелтрамам одной аристократичной семьей в знак уважения и благодарности.

– Возможно, это был тайный ход из коттеджа, построенный для аристократов на случай побега или укрытия в смутные времена, – закончила она свою мысль.

– Звучит логично.

Они скользнули лучами по подвалу и остановились на полу. Точнее, на круге, который был нарисован краской. Внутри него отчетливо виднелись символы – изломанные и странные. Аманда сжала кулаки, чувствуя, как сердце уходит в пятки.

– Кто-то явно использовал это место для ритуалов, – хрипло проговорил Крис, осматриваясь. – Видимо, наши бабушки вместе с Милли и правда состояли в каком-то культе. Лидия могла проводить их – и остальных участников, если они были – через проход у моста.

– Чтобы можно было беспрепятственно войти в подвал, не попавшись на глаза родителям и жильцам, – понимающе кивнула Аманда.

Аманда шагнула ближе к кругу, ощущая, как по спине пробежала череда мурашек. Присев на корточки, она осторожно провела пальцами по контуру круга, чувствуя, как от него исходит слабая вибрация, словно остаточное эхо давно прошедших событий. В это время Крис, стоя у дальнего угла, поднял старую книгу, лежавшую на полу.

– Аманда, – позвал он ее. – Кажется, это дневник Лидии.

Глава 11. Пепел Ложи

Аманда много раз пыталась вести личный дневник, глядя на то, как бабушка делала записи в ежедневниках и блокнотах. Ей в этом виделась какая-то особая магия – будто слова, запертые между страниц, становятся секретами, известными лишь тем, кто в них заглянет. Аманда представляла, как через годы будет перечитывать свои записи, вспоминая забытые моменты, перелистывая страницы, пожелтевшие от времени. Но всякий раз, покупая новый дневник с красивой обложкой – в ярком переплете с блестками или с золотым тиснением, украшенный завитками и замысловатыми узорами, – она начинала с чистого листа и… застревала.

На первой странице аккуратно выписывала дату и, может быть, пару фраз о себе и своем настроении или о том, как прошел день. Но дальше – пустота. Ей казалось странным и даже немного глупым изливать душу на бумагу, будто впустую тратить слова на страницы, которые в ответ лишь холодно шуршали. Она смотрела на девственно чистые листы и чувствовала неловкость, словно вторгалась в нечто чуждое ей. Ее мысли будто застывали на краю ручки, и строки так и оставались ненаписанными.

Каждый раз она откладывала дневник в сторону, думая, что когда-нибудь, когда ее жизнь станет более интересной, когда в ней появится что-то стоящее, чтобы запомнить, она обязательно начнет записывать все. Но это «когда-нибудь» так и не наступало.

Но как же она была благодарна бабушке за то, что у той хватало усидчивости и вдохновения на то, чтобы вести дневник. Сейчас, через много лет, он мог пролить свет на происходящее.

Подлетев в Крису, Аманда чуть ли не выдернула из его рук пыльный дневник с повисшей на корешке паутине. Не обращая на нее внимания, Аманда раскрыла его на первой странице и жадно принялась поглощать строки со знакомым подчерком.

«Ненавижу наших жильцов. Ненавижу! Когда-нибудь – когда родители передадут мне семейное дело – я выгоню всех их. До единого!

От миссис Хаггард так разит лекарствами, чтобы я чувствую этот запах даже в своем уголке на мансарде. Мне приходится утыкаться носом в подушку и накрываться одеялом с головой, чтобы уснуть.

А мистер Брук? Этот мошенник, который постоянно норовит что-нибудь украсть! Я не удивлена, почему родители сдали ему комнату. Они готовы поселить в наш дом любого, кто платит деньги. Даже если это будет преступник.

Когда у меня будет собственная семья, каждый ее член займет на втором этаже отдельную комнату. Никто не будет ютиться на мансарде. Не понимаю, почему я должна жить под самой крышей, имея в распоряжении целый коттедж!».

– Лидия была очень зла, когда это писала, – заметил Крис, склонившись рядом с Амандой.

– Неудивительно, – пробормотала Аманда. – Она много рассказывала о том времени, когда сдавались комнаты: о жильцах, их странностях и придирках, о том, как мои прабабушка и прадедушка выслуживались перед каждым, словно не были хозяевами в собственном доме. Бабушка поклялась, что никто не опустится до того, чтобы сдавать комнаты и впускать в дом чужих.

– Кроме Норденов, – припомнил он.

Она повела плечом:

– Это совсем другое, ты же знаешь, в каком они оказались положении. Бабушка не столько сдала им комнаты, сколько выручила, пригласив пожить.

Перелистнув страницу, они прочитали новую запись, которая была написана