«Беру свои слова обратно. Не все жильцы так ужасны. Эдди совершенно не похож на остальных. От него не разит лекарствами, его семья не требует каждый день свежее постельное и, главное, он не воспринимает меня как обслугу. Для остальных жильцов я девочка на побегушках: «Принеси, подай, иди с глазу не мешай». Эдди видит во мне девушку».

– Ого, кажется, у Лидии был роман с этим Эдди, – многозначительно хохотнул Крис. – Как звали твоего дедушку?

– Ричард, вроде бы… – неуверенно протянула Аманда. – Я никогда не видела его, он умер задолго до моего рождения.

Она снова выхватила из записи имя Эдди, задумавшись, какое было его полное имя. Эдвард? Эдвин? Эдмунд? Эдгар?

Просмотрев еще несколько страниц, они пропустили несколько мелких заметок – бессвязные записи о погоде, ссорах с родителями, списках книг. Аманда пробегала глазами строки, пытаясь найти что-то, что снова бы зацепило ее внимание.

«Пекла пирог с черникой. В этот раз тесто получилось более рыхлым, чем обычно. Надо уменьшить количество масла. Миссис Хаггард опять жаловалась на боли в ногах, будто бы я знаю, как ей помочь»

«Утром шел снег, хотя уже почти весна. Холод пробирает до костей, особенно на мансарде. Надо бы заделать щели в окнах, а то по ночам совсем невозможно согреться».

«У миссис Хаггард сегодня был день рождения. Подарила ей баночку варенья из крыжовника. Она, конечно, снова начала жаловаться на свою бедную жизнь и здоровье, но все равно выглядела довольной».

«Эдди снова зашел на кухню, когда я мыла посуду. Спросил, не хочу ли прогуляться вечером. Сказала, что занята. Он выглядел расстроенным, но я не могла признаться, что наказана».

Аманда задержала взгляд на этих словах, и легкая улыбка тронула ее губы. Записи бабушки были такими обыденными, но в них чувствовалась искренность. Через дневник она могла познакомиться с бабушкой, когда они были примерно одного возраста.

Аманда ощутила, как эти маленькие кусочки жизни словно оживали перед ее глазами. Ей было почти слышно, как бабушка ставила тяжелую кастрюлю на плиту или поправляла на голове платок перед выходом на рынок. Это были не великие дела, но именно из таких простых моментов и состояла жизнь, полной забот и радостей.

«Весна наконец-то пришла, можно будет завтра вынести постельное белье на улицу проветрить. А еще – устроить уборку в саду. Эдди предложил помочь, и я согласилась. В этот раз я не смогла отказать ему».

Аманда тихо рассмеялась.

– Ну что ж, бабушка, – шепнула она, – похоже, Эдди прочно засел в твоем сердце.

Крис только усмехнулся, подмечая, как нежно Аманда провела пальцами по старым страницам.

– Жаль, что она не проставляла даты. Ни числа, ни года, – проговорил Крис.

– Удача, что дневник вообще попал нам в руки. Как думаешь, может наши бабушки поссорились из-за Эдди? Не поделили его?

Крис покосился на ритуальный круг и хмыкнул:

– Или как раз таки поделили.

Аманда пихнула его локтем в бок, и тот зашипел, потирая ушибленное место. Они снова склонились над дневником.

«С Эдди я чувствую себя особенной. Он предложил вступить в его маленький закрытый клуб. Сказал, что в него берут не всех, что только избранные могут стать частью этой тайны. Ради него я нарушила родительский запрет и показала Эдди подвал под коттеджем и тайный проход, ведущий к мосту. В подвале мы могли разговаривать обо всем, что нельзя было обсуждать на людях. Он сказал, что теперь я – одна из них, одна из тех, кто умеет хранить секреты.

Я с радостью согласилась. Впервые в жизни почувствовала, что меня замечают и ценят не за то, что я могу для кого-то сделать, а просто за то, что я есть. Я даже привела Элинор и Милли в этот тайный клуб. Они сначала не верили мне, думали, что это всего лишь детская забава, но, когда Эдди разрешил им вступить, их глаза загорелись так, будто мы открыли для них дверь в новый мир.

Теперь мы втроем с подругами собираемся там почти каждый день после полудня. Мы приносим с собой чай или кофе в термосе и угощения, которые удается выкрасть с кухни. Эдди взял с нас клятву молчания – мы не должны никому рассказывать о клубе. И это действительно заставляет нас чувствовать себя особенными. У нас теперь есть наши маленькие тайны, которые делают нас ближе друг к другу».

– Закрытый клуб? – выгнула бровь Аманда. – Кажется, этот Эдди и заманил наших бабушек и Милли в культ.

Крис презрительно фыркнул:

– Этот Эдди… – он замялся, подбирая слово: – Типичный проходимец, интриган и манипулятор. Он лил в уши твоей бабушке, что она особенная, лишь бы подобраться к подвалу для своих темных делишек.

Аманду охватило дурное предчувствие, когда она перелистнула страницу.

«Сегодня мы договорились собраться в сумерках. Эдди сказал, что у него есть идея для нового фокуса. Мы с девочками до конца не понимаем, что он задумал, но от одной лишь мысли, что нас ожидает что-то необычное и загадочное, меня переполняет волнение.

Элинор говорит, что ей никогда не было так интересно, как сейчас, и Милли вторит ей, что наконец-то в этом скучном городишке появилось хоть какое-то развлечение. Мы обещали друг другу, что будем хранить наш секрет до конца, ведь теперь мы – не просто подруги, а настоящие хранительницы».

– Хранительницы артефактов, – хором произнесли Крис и Аманда, переглянувшись.

– А под фокусами бабушка точно имела в виду ритуалы, – догадалась Аманда. – Она специально не упоминала в записях о культе и ритуалах, шифруя их клубом и фокусами.

Крис подхватил:

– На тот случай, если дневник попадет в чужие руки. Возможно, именно Эдди и подал ей эту идею.

Они напряженно вперились взглядами в ровные аккуратные строчки.

«Мне хочется, чтобы эти моменты длились вечно. Но я не могу отделаться от ощущения, что Эдди замышляет что-то большее, чем просто детские игры. Иногда в его глазах появляется странный блеск, будто он знает что-то такое, что нам пока не доступно.

Но, может быть, это и к лучшему. Ведь в клубе главное – доверие, а я полностью доверяю Эдди. И что бы он ни задумал, я готова идти за ним до конца».

– Бабушка… – простонала Аманда, сочувствуя ей – молодой и наивной Лидии, которая повелась на красивые слова парня, нагло использовавшего ее.

Она принялась лихорадочно листать оставшиеся страницы