мы должны были переехать из крайне ненадежных блиндажей в поле в подвал большой пятиэтажки, стоявшей недалеко от стелы «Бахмут». Я взял с собой Баса, и мы пошли знакомиться с помещением и соседями, которые там обитали с самого начала штурма Опытного. Нас встретил старый знакомый по ангарам Ван Дамм, который тоже переехал сюда со своей хозбандой.

— Привет, братва. Есть хотите? — радушно стал предлагать он разные ништяки.

— Не откажемся, — ответил я и посмотрел на суровое лицо Баса, который недолюбливал Ван Дамма. — Да, Серега?

— Угу…

Мы быстро перекусили и пошли осматривать крыло, которое нам выделили под проживание.

— Давайте я вам все покажу, — предложил Ван Дамм.

— Да мы сами, — ответил Бас. — Я тут уже все видел. Покажу, что нужно.

— Спасибо за еду, — кивнул я Ван Дамму. — Я, если что, к тебе еще подойду.

— Я с Обидой говорил, тут у них и медики сидели, и эвакуация, — сразу стал показывать мне помещение Бас.

Мы с ним прикинули, кто и где будет располагаться и как лучше разместить наше хозяйство. Мне ничего не пришлось придумывать, потому что Серега уже давно все наметил, уже собрал все на ангарах, как я понял, и был готов к переезду хоть сейчас.

— Добро, — осталось только согласиться мне. — Переезжаем.

За несколько дней мы перебрались в подвал пятиэтажки и зажили привычной жизнью, которая сложилась еще на ангарах. В общении с РВ не возникало никаких проблем, было ощущение, что мы давние соседи по лестничной клетке или односельчане, живущие через забор в частном секторе. Взаимодействие было налажено давно, началось оно, когда я сидел в Клиновом у связистов РВ и слушал по рации, как они штурмуют здание торгового центра.

Тогда я был растерян и даже напуган предстоящими боями и своей новой должностью командира. Я не знал обстановки, не понимал, в каких условиях мы будем воевать, и как в реальном бою поведут себя кашники, которых мне предстояло возглавить. Я надеялся, что полученные в лагере подготовки навыки и костяк, который мне удалось сколотить, сыграют свою роль, но одно дело игра в войну, а другое — реальный бой с его взрывами, смертями и всем тем, о чем я пока не имел никакого представления. Сидя в узле связи и слушая переговоры Абрека с Гонгом и другими группами, я чувствовал себя маленьким неуверенным мальчиком, который пришел к взрослым дядям, хотя многие из них были младше меня. Из-за тревоги и адреналина, который распирал меня изнутри, самое лучшее, что я мог делать в тот момент, это молча слушать и запоминать, как ведется работа в современной войне.

Дальше наше подразделение передали двум хорошо экипированным проводникам, которые повели нас ближе к передку. Для меня они были такие же «дядьки», которых я слушал и выполнял их команды. Они довели нас до позиции «Шкера» и передали двум другим проводникам, с которыми мы попали под первый обстрел минометами и ВОГами, сброшенными с птичек… Я был сильно дезориентирован, и только благодаря слаженности и быстрым действиям, мы не понесли никаких потерь. Потом был заход на позиции, мощный накат со стороны украинцев и обстрел из танка, в результате чего выбыло пятьдесят процентов моей группы. Именно тогда стали складываться первые пазлы того, как нужно воевать и на что обращать внимание. Появилась структура, и начался процесс внутреннего взросления в условиях боевых действий. Неуверенность сменилась пониманием и надеждой, что мы не хуже соседей справляемся с боевой задачей. Во многом мне помог здоровый похуизм, который дал возможность немного расслабиться и отпустить тотальный контроль, который рождал сильное напряжение. «Как будет, так будет! Делай, что должен, а Бог вывезет!» — думал я в то время. И эта внутренняя стратегия сработала.

В то время, когда я знакомился с РВшниками на ангарах и представлялся командиром третьего взвода, я еще чувствовал себя недостойным такого высокого звания самозванцем. Но, общаясь с ними, я понял, что они такие же, как я, ребята, которые находятся в равных со мной условиях, так же учатся и рождаются, как командиры в бою. Мне стало немного легче, но ощущение нашего неравенства по опыту еще сохранялось. На ангарах я познакомился с Ван Даммом, матерым, разбитным, говорящим на фене кашником, и молодым пацаном Флиром. Флир был в трофейной экипировке, добытой им в бою, и с навороченным автоматом, обвешанным модными приспособлениями. Рядом с ним у меня возникло такое же чувство несостоятельности, какое у меня было в четырнадцать лет, когда мне довелось тренироваться в одном зале с юношеской сборной по борьбе.

— Привет! Я Флир, зам Абрека.

— Констебль. Командир передка третьего взвода, — с достоинством кивнул я.

— Как у вас дела? — как к давнему знакомому, попросту обратился ко мне Флир.

— Воюем потихоньку, — осторожно ответил я.

— Ништяк! — улыбнулся он. — Мы тоже воюем. Ладно, у меня тут дела. Рад знакомству, — протянул он мне руку.

— Взаимно, — пожал я ее.

Тогда я все время сравнивал их и нас. И мне казалось, что у них, в отличие от нас, все классно налажено и идет легко и непринужденно. Их командир Гонг постоянно поддерживал их и относился к ним по-отечески, в отличие от стиля командования, существовавшего в нашем взводе. Наш командир поддерживал нас в исключительных случаях, больше я слышал от него жесткие подбадривания и солдатские приказы. Мне казалось, что мое внутреннее напряжение вылезает наружу, и я создаю впечатление напряженного и напуганного человека, пытающегося изо всех сил сохранить маску уверенности на лице.

После у нас пошли первые победы, благодаря им и тому, что вокруг стал образовываться костяк из пацанов, на которых можно положиться, уверенности в нас и в самом себе у меня стало больше. Наш командир взвода дал команду взаимодействовать с командиром ближайшего к нам укрепа разведчиков. Так я познакомился с Иваном Сапалером.

— Привет! — поприветствовал меня высокий боец с рыжей бородой в обычном российском бронике без каких-либо трофейных наворотов. — Я Сапалер. Гонг сказал, чтобы я через вас заходил на точку.

— Привет! Давай попробуем. Что от нас нужно?

Общение между нами сложилось сразу. Изначально я встретил его по одежке и подумал, что он просто рядовой командир штурмовой группы, но, пообщавшись, я почувствовал, что Иван умный и думающий человек, с которым будет легко и просто взаимодействовать. Он был простым и, внимательно выслушав мои идеи, поделился своими мыслями без лишних понтов, что для меня всегда было ценно в личном контакте с человеком.

— Думаю, вам лучше на рассвете заходить, когда тепловизоры не работают, — предложил я свой план, —