чтобы ноги могли отдыхать от теплых трофейных ботинок. Хотя ботинки тоже были легкими и со стальными пластинами от противопехотных лепестков, но нога в них быстро становилась мокрой, и приходилось менять носки. Для меня самым важным было держать ноги и тело в тепле и сухости, и я тщательно следил за этим.

Мы стащили к себе все ковры и одеяла, которые нашли, и обшили ими стены, чтобы максимально погасить тепловой след и утеплить помещение. Выбрав для себя ванную, которая была максимально безопасным местом, я устроил там штаб.

Утром пришел Иван и внимательно осмотрел нашу позицию, пройдя по всему этажу.

— Ты теперь самостоятельный командир, Парижан. Можешь делать тут все, как хочешь, — глядя на меня своим проникновенным взглядом начал Сапалер. — Но тут лучше сразу вырыть блиндажи, чтобы вам было где прятаться.

— Можно, конечно, но мы тыловая позиция и, уверен, долго тут не застрянем. Главное, что север и северо-запад укрепили.

— Смотри сам… — отстраненно заметил он. — В общем, давайте, на пару дней в тыл, а там видно будет.

На нашу позицию завели зеленых из 106-ой дивизии ВДВ, а мы оттянулись на ДК и там перемешались с основной группой десантников под командованием Капрала. Им, как обычно, было интересно узнать события минувшего штурма, и за ночь мы по очереди пересказывали их несколько раз. Каждый из нас делал это по-своему, и мне казалось, что они говорят о других штурмах, в которых я не участвовал. Рассказывая о событиях, каждый выделял свою часть и делал ее основной, поэтому создавалось впечатление, что все были командирами и практически в одно лицо захватили двушку. Ребята с удовольствием слушали наши байки и были рады, что мы живы и здоровы. Все угощали нас ништяками и обнимали как ближайших родственников. Так, за шутками и рассказами, на расслабоне попивая кофе и угощая всех трофеями, мы просидели всю ночь. Больше всех из десантников я сблизился с Пашей, который был командиром одной из их групп.

— Паша… Хочу сделать тебе подарок, — начал я, заметив, как он смотрит на мой трофейный нож. — Ножи просто так не дарят. Дай хоть рубль или какую-то другую херню.

— Хорошо! — обрадовался он и принес банку тушенки и две шоколадки. — Держи!

Мне было приятно сделать ему подарок. Паша был бодрый и веселый и очень переживал, что его не пускают воевать, что он постоянно сидит на закрепе в тылу.

— Ты завалил хоть кого-то?

— Попал по одному. Весь рожок ему по ногам выпустил. А одного убил этим самым ножом.

— Да ладно?! — достал он нож и, держа его как меч короля Артура, переспросил. — Прямо им?

— Да. Так что нож у тебя непростой.

— Братан! — крепко пожал он мне руку. — Теперь буду беречь его, как… Как самурай катану! Это очень дорогой подарок. Спасибо!

Сутки мы спали, а остаток нашего двухдневного отдыха провели в беседах, воспоминаниях о тех, кто был двести и триста, и разговорах о бытовых мелочах, оружии; делились новостями и слухами.

С одной стороны, мне было тут спокойно, с другой — очень хотелось вернуться с моей группой назад, чтобы побыть командиром и повоевать.

— Давай, я тебе Око дам? Он давно воюет и опытный, — предложил Сапалер.

— Вань, дай мне лучше Вилладжа. Он мой близкий, а Око пусть уже тут у вас.

— Да Вилладж еле ходит. У него же ноги перебиты.

— Пройдут. Просто опухли. Я с ним говорил. Он согласен.

— Хорошо. Давай так, — согласился Сапалер, понимая, что значат для нас, зеков, семейники из одного лагеря. — И Сальника с Труе.

Следующие семь дней мы наводили порядок и продолжали укреплять нашу двухэтажную Брестскую крепость. Воспринимая этот полуразрушенный дом как свое новое пристанище, мы убрали все, что нам мешало жить и облагородили все пригодные помещения. Все сплошь завесили коврами и одеялами и даже на бойницы сделали пологи. Вилладж очень хорошо мыслил технически и сделал нам из газовых печек обыкновенные буржуйки, которые давали достаточно тепла для приготовления пищи и просушки вещей.

Мы заминировали подходы с северной стороны и очистили проходы в сторону Вивата и на юг, к Сапалеру. Несмотря на то, что двушка Балора стояла в двадцати метрах от нас и мы могли легко перекрикиваться с ребятами через окна, перебегать к ним было так же опасно, как и раньше. Снайпера не дремали и могли в любой момент снять любого из нас. Они старались стрелять даже рикошетом, целясь под углом в стену бойницы. Поэтому, чтобы попасть к Балору, приходилось проделывать путь через позиции на ДК и торговом центре.

На следующий день мы с Вилладжем стали разбираться с польскими трубами, пытаясь по картинкам на них понять, что с ними делать и насколько они опасны. Когда мы стали прикрывать группу под командованием Эпика, которую послали с двушки Вивата штурмовать коттедж, мы решили попробовать их в деле.

— Ну что? Стрельнешь? — спросил я у Вилли.

— Давай попробую. А куда лучше?

— В посадку, по хохлятским блиндажам, откуда по пацанам стреляют, или по частнику, где коттедж.

Мы забрались с ним на второй этаж, и, как только штурмовая группа заняла позицию для броска, я первым выстрелил из РПГ и выбежал из квартиры в подъезд, зная, что польский гранатомет дает мощную реактивную струю.

— Давай польскую! — заорал я Вилладжу, оглохнув от своего выстрела.

В глубине квартиры раздался оглушительный взрыв, взрывной волной в коридор вынесло огромное количество мусора и пыли. Железная дверь с шумом распахнулась и звонко впечаталась в бетонную стену. Из этого мусорного тумана появился обалдевший Вилладж с покрасневшей щекой.

— Бля, братан… Что это было? — спросил я.

— Труба польская. Там выхлоп просто снес всю стенку сзади. Гипсокартон просто снесло. А дом, в который стрелял, сложило! Это просто адская труба!

— А со щекой у тебя что?

— Обожгло. Нагревается сильно. Я как выстрелил, просто на жопу сел от отдачи! Где вторая труба? — тут же спросил Вилли и протянул руку.

Забрав у меня вторую трубу, он забежал обратно в квартиру и произвел еще один выстрел. На этот раз отдачей ему повредило кисть, потому что он забыл согнуть в локте руку при выстреле.

— Теперь ты в трех местах поврежден, — подшутил я над ним.

— Да пофиг! Главное, пацаны в коттедж заскочили.

Коттедж оказался пустым и удобным для обороны. Группа Эпика быстро закрепилась в нем, и мы теперь могли выйти на мародерку в близлежащие гаражи и забрать тело Альдерги.

Весь частник был перекопан окопами. В тех, что были за гаражами, мы нашли много рюкзаков,