— Привет, Саня! — услышал я знакомый голос. — Как вы тут? — по-братски обнял меня Крепленый.

— Привет, брат! — обрадовался я ему, надеясь, что он мне поможет наладить контакт со своими семейниками по лагерю, с которыми у меня были напряженные отношения. Сальник и Труе, которые брали Иванград вместе с Гонгом, считая себя ветеранами, частенько препирались со мной и грозились пожаловаться Гонгу, что я не соответствую званию командира группы. — Ты куда тогда пропал?

— Бля! Меня тут кидали туда-сюда. И, главное, я не в тыл прошусь, а мне палки в колеса втыкают.

— Так что было-то?

— Пришел я к Сапалеру и давай предлагать им заштурмить этот коттедж. Который вот был у нас под окнами. Ну-у очень мне хотелось попасть туда, — стал эмоционально рассказывать Крепленый суть рамса с Сапалером. — Гонг, значит, дает добро, а Сапалер давай свои пять копеек вставлять. Ну… Ты меня знаешь?

— Знаю, — подтвердил я.

— Если со мной по-людски, то и я по-людски, а если нет, то я тоже могу бычку врубить! — развел он руками. — Короче! Конкретно я зарамсил там с ним. Стал автоматом целить… Он меня к Гонгу отправил.

— И что батя?

— Да что? Выслушал… Все понял, что я просто горячий. Неделю я у него там остывал… Он же меня знает, что я не балабол, не пятисотый. Я воевать хочу. А потом к Тельнику на школу отправил, — опять развел он руками. — Сижу там в подвале, никуда не посылают. Скукотища полная, братан.

— Понимаю, — улыбнулся я. — Мне самому не в масть булки мять.

— И вот узнаю, что вы тут уже впереди. Сальник, Труе! Коля и Вован! Мы же семейники. С одного лагеря краснодарского! — эмоционально продолжил Крепленый. — Говорю этому Тельнику: «Давай, отправляй меня до парней. Там мои пацаны, я вместе с ними воевал, буду с ними двигаться. Я на передний край хочу». Он начинает моросить. Тоже свою командирскую херню пропихивать. Кашник, чтоб ты понимал, а пытается со мной рамсить. Я тоже начинаю качели устраивать! За словом в карман не лезу, не молчу. Некоторые хавают херню всякую… Я никогда не хаваю! — отрезал Крепленый. — Всегда высказываю.

— И как решился рамс? — стало мне интересно, как Крепленый с таким характером выкруживает свое.

— В итоге, приходит старший направления с моей зоны. Флир! Тельник ему и говорит: «Так и так. У меня, типа, парень терпилит. Выебывается и не хочет у меня на позиции сидеть». Я Флиру и объясняю: «Слушай, братец, ты меня знаешь… Что по зоне, что на войне, у меня никаких косяков нет. Зачем мне тут сидеть, когда я воевать на передке хочу? Отправляй меня к Парижану на позицию!» Ну и Флир-то меня знает. Отправил: «Базара нет, Саня. Иди, конечно», — он замолчал на секунду и продолжил, перепрыгнув на другую тему: — А вы что тут?

— Выдвигаться сейчас будем. Подматываем шмотки. Так что, давай, включайся. Нас на 14-ю позицию, на первую линию, перебрасывают. Там дом такой, торцом к Бахмуту стоит.

— Значит, пока меня не было десять дней, наш дом из передового превратился в глубокий тыл… Ясно.

Мы собрали все свои БК и вещи и стали передвигаться вперед через позицию Юнайтина, где я встретился со своим другом Мишей Фрюмером.

— Привет, Дикий! — обрадовался он мне, окликнув меня по зоновскому погонялу. — Рад, что ты жив.

— Привет, Мишаня! — затопила меня волна радости от того, что я встретил одного из немногих оставшихся в живых приятелей по прошлой жизни.

Он пригласил меня попить кофе и поделиться новостями, и мы с ним посидели и повспоминали старые времена, которые отсюда, из этой полуразобранной двухэтажки, казались очень далекими и черно-белыми, как старые пожелтевшие фотографии. Время на войне приобретало новые свойства и было напрямую завязано на эмоциях. То, что сопровождалось сильными переживаниями, приятными или нет, тут же запоминалось и вытесняло то, что было обыденным и скучным. Мозг фиксировал и запоминал в цветной барельефной картине те эпизоды, которые были сопряжены со смертельной опасностью, а то, что не грозило выживанию, уходило на второй план или отправлялось в совсем дальний уголок памяти. Интенсивность переживаний за очень короткий период сжимала время и делала его густым и физически осязаемым. Из-за перенасыщенности моментами, которые несли угрозу жизни, из-за событий, связанных с ежедневными потерями, ранениями и необходимостью рисковать жизнью, время сжималось в тугую пружину. Если мы когда-то садились разговаривать о происходящем, это грозило расправиться с нами и разорвать нахлынувшими эмоциями. Именно поэтому общение с Мишей было о прошлом, когда жизнь была неспешной и шла по размеренному лагерному распорядку.

— Парижан — Флиру? Ты где застрял? Тебя ждут на 14-й позиции.

— В процессе продвижения! — быстро ответил я. — Идем через Юнайтина. Тормознулись немного, пока арта хохлячья работает.

Мы добежали до позиции Маркьята, которая находилась в соседнем доме, и я выглянул из подъезда. Напротив, в подъезде того дома, который был нам нужен, стоял боец из группы Литагора и махал нам рукой.

— Парижан, давай! Перебегайте сюда.

— Арта работает, — заорал я ему в ответ. — Куда тут перебегать? Погоди немного.

Не успел я закончить фразу, как в его дом прилетело что-то большое и мощное и снесло фасад на подъезде, засыпав вход в подвал и подъезд, в который мы должны были забежать. Следом прилетел еще один снаряд, но не разорвался, залетев вглубь дома на уровне второго этажа.

— Танк, похоже, — крикнул мне в ухо Множитель. — У них снаряды натовские бракованные. Часто не разрываются.

— И слава Богу! — перекрестился Вазуза. — Если бы они все у них взрывались, уже бы половины в живых не было.

Мы выждали еще пять минут и по три человека перебежали в наш новый домик. В подъезде оказывали помощь бойцу, махавшему нам рукой, посеченному вторичкой в лицо и руки.

— Что с ним? — спросил я Литагора, который встречал меня.

— Херня. Мелкие осколочные, — махнул он рукой. — Короче… Дом зачищен. Внизу есть небольшой подвал. С улицы заходить в подъезды нет смысла, по дому двигайтесь. Потому что снайпера работают.

— Хорошо, брат, — пожал я ему руку, и Литагор со своими ушел туда, откуда пришли мы.

Я вышел на связь с Флиром, доложил о перегруппировке и получил подтверждение о необходимости быстро подготовить позицию для обороны. И хотя с момента нашего захода в Иванград и Опытное хохлы не предпринимали никаких крупных наступательных действий, мы всегда были готовы к их контратакам на захваченные позиции.

15. Констебль. 1.0. Переезд в пятиэтажку

По договоренности с замком РВ Гонгом,