десять тысяч толлеров… Можно же сэкономить половину из них, всего лишь подождав месяц, пока не закончатся торги. Эта сумма гораздо больше, чем получилось бы заработать за то же время на булках, пусть хоть сто раз зачарованных.

Задумавшись об этом, я покрутил в руках трость. Пирожок оглянулся на меня и широко зевнул, демонстрируя, как ему здесь скучно.

— Может, мы что-то упускаем в самой кондитерской, — пробормотал я.

— Вряд ли там закопан сундук с золотом, — резонно заметил Харвел и постучал пальцем по бумаге, от работы над которой я отвлек его своим визитом. — Я напишу несколько писем старым друзьям и продолжу выяснять, какова обстановка вблизи кафе. Не исключено, что мистер Фейман планирует вскорости перепродать помещение кому-то другому и заработать на этом.

— А я проверю свою собственную версию. Заведение принадлежит мне, и ничто не мешает провести в нем очередную хозяйскую инспекцию, более дотошную, чем в прошлый раз, — я поднялся и поманил пса. — Идем, Пирожок. Возможно, тебе снова перепадет пончик.

Услышав заветное слово «пончик», волдог сразу подскочил и громко гавкнул, заставив Харвела испуганно подпрыгнуть на месте. Я хмыкнул, отметив, что Пирожку неймется отправиться в «Сладкое волшебство» едва ли не больше, чем мне самому.

Хотя, пожалуй, и я не отказался бы от пончика из рук одной милой девицы, которая там работала…

Глава 15. Ардан

Карета подъехала к кафе-кондитерской в послеобеденный час. Погода сегодня стояла ясная, теплая, солнце сесть еще не успело, и бульвар возле ратуши наполнился почтенной публикой, которая пыталась поймать наслаждение последних осенних деньков.

Хоть я давно не жил в Шенберри, но все еще помнил одну из главных погодных примет. После Дня всех святых здесь наступала зима — уже не просто замерзали лужи по ночам, а выпадал снег, который не таял поутру и лежал на земле тонким слоем. Плотно укроет поля пуховым снежным одеялом еще где-то через месяц, к декабрю, однако город к этому моменту уже привыкнет к ощущению зимы.

А пока еще даже не все деревья потеряли яркий желто-красный наряд. Выходя из кареты, я замер, невольно залюбовавшись улицей — оранжевая листва кленов приятно контрастировала со шляпками и платьями прогуливавшихся дам.

И тут же за это поплатился. Спешащий мимо тучный мужчина поскользнулся на мокром булыжнике мостовой и, охнув, врезался в меня плечом. Больная нога резко сместилась. Тело пронзило настолько резкой болью, что в глазах на миг померк мир.

Я стиснул зубы, до побелевших костяшек хватаясь за дверцу экипажа, чтобы не застонать. Вот и пошли к чертям все сегодняшние усилия миссис Элшоу…

— Ардан? — сквозь шум в ушах донесся до меня удивленный голос проклятого прохожего, который на меня рухнул, считай, всей тушей. — Это правда ты?

Поморгав и медленно выпустив сквозь зубы воздух, я слегка пришел в себя и внимательно посмотрел на стоящего передо мной человека.

Странно знакомое лицо. Если убрать двойной подбородок и скинуть лет пятнадцать…

— Лэрис? — неуверенно спросил я.

Он расхохотался и обеими руками хлопнул меня по плечам.

— А я уж думал, не узнаешь!

— Это было сложно, — признался я. — Не в обиду будет сказано, но я помню тебя совсем другим.

Худым, задиристым юношей, который дрался на шпагах немногим хуже меня и постоянно выдумывал, каких неимоверных высот достигнет в жизни. Он, сын тогдашнего мэра Шенберри, имел на это все шансы.

— А ты, наоборот, почти не изменился, — ничуть не оскорбился Лэрис, продолжая добродушно смеяться. — Только вытянулся еще выше и в плечах шире стал. И как там оно, в Танджании?

— Тяжело, — коротко ответил я. Вдаваться в подробности не было никакого желания. — Лучше расскажи, как ты. Воевать, вижу, не пошел?

Он отвел глаза.

— Какая война? У меня жена, дети…

— И кто эта счастливица, которая стала твоей супругой? — перевел я тему, чтобы не надоедать старому другу неудобной темой.

Никто, ясное дело, не рвался воевать. Только у простолюдинов, как и у магов, зачастую не было выбора, а большинство аристократов могло заплатить, и сразу отыскивалась тысяча веских причин, почему им ну никак нельзя отправиться в армию. Меня это раздражало, однако ради Лэриса я был готов сдержаться.

— Амария Герделинг, — с гордостью сообщил он. — У нас уже двое сыновей: Дорн и Симунд.

— Поздравляю, — натянуто улыбнулся я.

Амария… По ней сходила с ума половина юнцов Шенберри. Да и не юнцов, пожалуй, тоже. Невероятная красавица, а какая гордая!

Я тоже таскал ей букеты роз и посвящал ей поединки. Многие думали, что мы поженимся — она тоже происходила из аристократического рода, а мой отец еще не успел окончательно растерять наше состояние, так что я считался прекрасной партией.

Хотя мы были друзьями с Лэрисом и еще несколькими другими отпрысками старого дворянства, они всегда посмеивались над моими идеями о том, чтобы не идти в армию, а пустить колдовской талант в мирное русло. Однако именно Амария поставила в этом жирную точку. Когда я поделился с ней своими потаенными мечтами, она холодно рассмеялась и сказала, что я паршивый трус.

После этого я собрал вещи и поехал поступать в столичную академию, наивно думая, что завоюю боевую славу, вернусь в Шенберри, и тогда…

А оно вон как вышло. Да, впрочем, за эти годы я уже и забыл об Амарии. Воспоминание о ее пухлых губах и тонкой талии, сводивших меня с ума в юности, ровным счетом ничего не всколыхнуло в душе.

— Обо мне ты, наверное, наслышан, — сказал я. — А чем же занимаешься ты? Кажется, ты всегда хотел продолжить дело отца и выдвинуться в мэры.

— Чересчур хлопотно, — отмахнулся он. — Мы с Амарией и без этого хорошо живем. У меня невероятно процветающее дело — игорные дома!

Я склонил голову набок, глядя на него.

Хвастаться тем, что в твоем заведении честные, хоть и не очень умные люди проигрываются в прах и становятся должниками на многие годы вперед, зачастую перекладывая это бремя на своих детей?

Похоже, Лэриса смутило, что я не отреагировал на его последнюю фразу. Он опять фамильярно похлопал меня по плечу.

— Ты же ненадолго здесь? Хотел пригласить тебя в гости, но у тебя, наверное, так много дел перед отъездом…

— Каким отъездом? — не понял я.

Миссис Элшоу сегодня с утра настоятельно советовала скорее отправляться в столицу. По ее заверениям, некий целитель, которые там работал, мог поставить меня на ноги всего за какой-то месяц. Но я пока еще ни с кем, кроме нее, это не обсуждал да и вообще не думал покидать Шенберри, пока