эхом отозвались. Я наклонилась, легла животом на сырой сруб, вгляделась во влажную гулкую темноту.

— Эло, пожалуйста… Ты один можешь мне помочь, ты один! Как мне быть? Как жить дальше?

— А как ты хочешь?

Глухой загробный голос заставил вздрогнуть. Он ещё спрашивает! Он любезно интересуется наконец-то, чего мне нужно! Как будто не знает…

— Я хочу… Не хочу уходить! Хочу остаться!

— Так оставайся, — согласился Эло.

— А Зара?

— А ты для Зары хочешь остаться?

— Нет, конечно, для Аллена и Любаши!

Он дурак, что ли? Не понимает? Пусть всё будет так, как было два месяца, — чтобы мы жили втроём, и чтобы никакой Зары на горизонте! И, пропустив эту мысль через себя, я внезапно поняла: ничего, как раньше, уже не будет. Эло не всесильный дух, он вообще непонятно кто, он ничего не сделает для меня.

Я одна, совсем одна в моей дурацкой беде.

— Если ты хочешь, я могу перенести тебя в другое место, — вдруг вкрадчиво сказал Эло.

— Что? — растерялась я.

— В другое место, в другой мир. Только скажи, и сразу попадёшь в мир, где ты будешь счастлива.

Я подняла взгляд на корчму. Где-то там Любаша. Она со своей матерью, настоящей, которая несколько месяцев до рождения второго ребёнка будет притворяться, что любит девочку и её отца. Где-то в этом мире Аллен. Что он делает? Сбежал? Нет, у него сегодня заказ, который он должен доставить. Он ценит меня, он делает меня полноценной женщиной, но любит ли? Я его — да. Я не смогу без него. Без Любаши не смогу. Они оба заменили мне исчезнувшую семью, предавшего меня мужа, погибшую дочь…

— Я не хочу, — медленно ответила. Прислушалась к себе, прислушалась к своим чувствам. Подтвердила: — Не хочу.

— Сколько веков уже я создал эти миры, сколькими созданиями их населил, а вас, людей, всё понять не могу.

Загробный голос показался мне задумчивым. Нет, ну что он себе там думает? Размышляет… У него мозг-то вообще есть? Какой-то бестелесный хрен с горы философствует и тянет время, когда у меня решается судьба. И я нетерпеливо стукнула по кольцу колодца:

— Сделай что-нибудь!

— Ты уверена, что хочешь моего вмешательства? — с иронией спросил Эло. Я выдохнула и ответила:

— Да.

— Что ж…

Вода снова булькнула в глубине, и мне стало страшно. Не зря он переспросил, ох не зря! Что теперь будет? Запаниковала, хотела снова позвать Эло, чтобы удостовериться в том, что он меня правильно понял, но не успела.

Из колодца ударила мощная струя воды, которая обрызгала меня, сломала перекладину, замерла на миг и обрушилась на двор.

На меня.

На всё вокруг!

Я заорала от ужаса, вся мокрая, упала на землю и ударилась сразу всем — задом, локтями, спиной… Чёрт! Сознание темнело стремительно, и я подумала, что теперь уже всё. Уже навсегда. Я наконец-то умру, боль утихнет. Последняя мысль была даже не о Таше. Я думала о Любаше, об Аллене и о корчме.

А потом погрузилась в ледяную воду, и обморок спас меня от страданий.

Глава 13

Неожиданности

— Эло!

Шаг вперёд.

Вокруг темнота.

Тихо. Тепло. Сухо.

Страшно.

В ушах раздражающий писк. Ритмичный и размеренный, очень знакомый. Что же он мне напоминает?

Я зажмурилась, открыла глаза, поморгала немного. И темнота стала отступать. Её победил свет — сначала почти призрачный, неясный, потом всё ярче и ярче, и наконец он заполнил всё моё пространство. И я увидела Эло.

Он был высок, лысоват и в очках. И отчего-то в белом халате. Улыбнувшись мне, сказал тем самым голосом, который был в колодце, только совсем не загробным и не гулким, а будничным и чуть-чуть ироничным:

— С возвращением, Марина.

— Эло? — неуверенно спросила его я. Врач кивнул:

— Да, меня называют и так.

— Что со мной? Где я?

— Ты в больнице, Марина. Ты пролежала в коме почти три месяца. Ты помнишь, что с тобой произошло?

— Я попала под машину?

Удар, боль… Облегчение. Темнота и дождь… И мужчина, который отвёл меня в повозку, где сидела маленькая девочка с большими чёрными глазами.

Или этого всего не было?

Были только удар и боль, а потом темнота и больница? А Аллен с Любашей, корчма «Весёлая Саламандра», призраки, Мудрая Лиса, Зара — все они мне привиделись в коматозном сне? Но ведь я говорила с ними, обнимала Любашу, была с Алленом в постели! Я не понимала языка, пока не надела ожерелье из круглых бусин… Такое не может присниться, нет!

— Правильно. Давай-ка я проверю твои рефлексы.

Эло приблизился, вынул фонарик из кармана и принялся светить мне в глаза. Я поморщилась, непроизвольно жмурясь, и сказала недовольно:

— Ты лучше гукаешь из колодца, чем играешь в доктора.

— Ну извини, — усмехнулся он. — Это мой первый раз. Ладно, будем считать, что рефлексы в норме. Медсестра! Запишите.

Я скосила глаза. Молоденькая медсестричка только из училища старательно исполнила указание. Эло же присел ко мне на кровать, подвинул один из подключённых ко мне проводов и спросил:

— Скажи мне, ты нашла то, что искала?

— Я… не знаю, — призналась. — Это ты? Это был ты, да?

Он загадочно улыбнулся.

Да, это был он.

«— Возьми. Это поможет тебе. Это успокоит твою душу».

Но зачем? Зачем всё это, если и мир, и Аллен с Любашей, и корчма ненастоящие?

При мысли о них, о моих любимых, особенно о девочке, которая стала мне самой родной, я ощутила такую глубокую тоску, что в глазах защипало. Если бы я умерла по-настоящему, то не познала бы ничего этого. Просто меня не стало бы и всё. Но Эло, говнюк этакий, решил меня помучить перед тем, как разбудить и снова выбросить в мир, где я всё потеряла!

— Зачем? — спросила со слезами. Нет, я не стану плакать! Я не опущусь до такого унижения. Просто… Просто хочу знать. — Зачем ты сделал это, Эло?

— Ты хотела умереть, Марина, а теперь ты хочешь жить. Не так ли?

Я кивнула. Он продолжил с улыбкой:

— Нет ничего важнее жизни. Запомни это.

— Так это был урок? — с горечью выдавила я. Меня, как котёнка, ткнули мордочкой в лужу. Вот тебе, Маринка, вот, и ещё. Научилась, поняла?

— Ну что ты!

Эло казался даже слегка возмущённым, типа — как я могла такое о нём подумать⁈ Он обернулся к медсестре и сказал ей:

— Идите попейте чай или что вы там обычно делаете, когда врач отсутствует. Мне нужно поговорить с пациенткой наедине.

Девушка кивнула деловито и вышла. Эло повернулся