и складирования снежной массы на обочинах необходимо производить точные и аккуратные движения лопатой и скребком. Запрещается скатывание, сбрасывание, утаптывание, подтаивание, а также чрезмерное повреждение снежного наста.

7. При возникновении избыточной снежной массы на тротуарах и пешеходных дорожках свыше 20 см необходимо приступить к созданию продольных боковых валов во избежание скатывания и разрушения снежного покрова под собственной массой.

8. После окончания смены рабочему необходимо сделать фото- и видеоматериалы результата работы на выделенном участке и переслать их в чат с куратором не позднее чем через пятнадцать минут после окончания работ.

9. Зачисление баллов в систему выдачи продовольственных товаров происходит в течение 5 рабочих дней с момента приемки фото- и видеоматериалов результата смены куратором.

10. По всем вопросам обращайтесь на горячую линию ГосСнежПок.

Иногда Тае правда хотелось позвонить и сказать, что они вкрай оборзели. Но продуктовые поставки от Груни становились меньше, а баллы на карточку падать просто так не спешили. Приходилось сгребать, откидывать и ворошить снежный покров точными и аккуратными движениями, как было указано в инструкции. Пока руки выполняли вышеупомянутые движения, сама Тая прокручивала в голове варианты точки для пересечения остатков «Оттепели». К концу смены, когда куратор изучал высланные ему фото- и видеодоказательства проделанной работы, Тая уже все придумала, оставалось только уговорить остальных.

Тая: дорогой Витя, хочу попить у тебя чая и поговорить, тебе как такое?

Влада: мы же договорились, кажется

Тая: просто чай, без ничего

Шурка: знаю я твое без ничего, пальцы до сих пор не сгибаются

Тая: нытик

Влада: давай полегче, хорошо? Ни у кого настроения сейчас нет. И подставляться не хочется еще больше, чем

Тая: а кого я прошу подставиться?

Влада: как минимум Витю

Витя: приезжайте на чай сегодня, мне норм

Тая: уверен?

Витя: да

Тая: я приеду к пяти, а вы сами решайте

Влада: ок

До пяти Тая успела принять ошеломительно холодный душ и подумать, что поначалу все, конечно, подогревали воду, а потом лень, помноженная на выученную беспомощность, взяла свое. Ну нет горячей воды в кране, что ж. Помоемся холодной. Ну нет овощей на прилавках, что ж. Поедим консервы. Ну нет свободы мыслеизъявления. Что ж, засунем язык в жопу.

«Давай сама себя не накручивай, хорошо?» — голосом Левы попросила она сама себя, пока расчесывала перед зеркалом мокрые волосы.

Лева теперь постоянно возникал там, где в мыслях появлялось хоть малейшее пространство. Стоило задержать взгляд на случайном предмете — чайнике, свесившемся рукаве кофточки, стуле или банке тушенки, забытой у раковины, — и Лева тут же появлялся где-то за спиной, вздыхал, говорил что-то, озабоченно хмурясь. Тая не видела его, конечно, она же не сошла с ума, но знала, он стоит у нее за плечом и хмурится. Не накручивай себя, Тая, не суетись, не делай лишнего, не подставляйся там, где нужно пересидеть. Что-то только ты сам не пересидел, дорогой. Что-то только ты сам подставился. Тая знала — если продолжит говорить с ним, Лева произнесет это первым: я бы пересидел, но пришлось подставиться, чтобы не подставилась ты, дурында. И тогда ее скрутит такая непереносимая вина, что придется возвращаться в родительскую квартиру, ложиться в прихожей, где умер папа, и умирать тоже. А если не получится, — оказалось, что сдохнуть вообще сложнее, чем принято думать, — то всегда можно шагнуть вниз с курилки на пожарной лестнице. Вот только закончиться раньше, чем отменят сраное зимовье, было как-то унизительно и тупо. Так что Тая просто срывалась с места и бежала по придуманным делам, чтобы только Лева ее не догнал. Выпить чая с Витей, чем не важное дело? Прости, Левка, потом еще поболтаем.

Чая, правда, у Вити не оказалось, только засушенный саган дайля, отдающий то ли нефтью, то ли хвойным лесом. Тая смотрела, как раскрываются в кипятке его измученные временем листья, и думала, что папа бы запретил ей пить эту гадость.

— Тебе холодной разбавить? — спросил Витя.

Он был бледный и осунувшийся, в растянутых домашних трениках и пушистом кардигане собственного изготовления. И пахло от Вити как от всей остальной квартиры — бабушкиными каплями, бабушкиными тряпочками, бабушкой, которой уже не было, а запах остался.

— Не, подожду, когда остынет. — Тая подняла с пола моток серой пряжи. — Как думаешь, ребята приедут?

Ответить Витя не успел — забухало в дверь. Тело от резкого звука сжалось, Тая дернула рукой, и темный не-чай выплеснулся на кружевную скатерть.

— Шурка, небось, — шепотом сказал Витя и пошел открывать.

«А если нет?» — подумала Тая и промокнула лужицу рукавом.

В прихожей лязгнул замок, потом скрипнула дверь. Затем сразу громко и суетно голосом Шурки:

— Открывай, сова! Медведь пришел!

Тая выдохнула напряжение из тела одним движением диафрагмы. Спросила Шурку, который ввалился в комнату и тут же рухнул на диван, укрытый желтым пледом:

— Ты мог бы вне рабочих своих обязанностей хотя бы в дверь не стучать как холодовик сраный?

— Не мог бы, — отмахнулся он. — Чего за кипиш-то? Сидите тут зеленые.

— Влада приедет? — проигнорировала вопрос Тая, чтобы не начать перечислять причины, из-за которых они сохраняют постные морды, а не танцуют зажигательную ламбаду.

Шурка пожал плечами:

— Влада злая ходит как собака. Так что я без понятия, — перегнулся через спинку дивана и крикнул в коридор: — А пожрать есть?

Витя вернулся из кухни, подвернул рукава кардигана, уперся кулаками в бока:

— Тут тебе не столовка в участке — это раз. Ноги с пледа убери — это два.

— А три? — миролюбиво спросил Шурка, опуская лапищи на коврик.

— А три я еще не придумал.

Тая зажмурилась и отпила подостывший не-чай. Слушать их препирательства было приятно и спокойно. Как родных, блин, повидать. Вот только дела так не сделаются.

— В общем, у меня есть предложение, — с ходу начала Тая и продолжила в возникшей тишине: — Пока Нюта еще не послала нас к черту окончательно, можно попробовать с ее помощью проникнуть в теплицы института.

— Ты там задницу погреть хочешь, что ли? — хохотнул Шурка.

Но Тая не собиралась сбиваться, с каждым словом план, смутно обрисовавшийся в ней за ночь, обретал абсолютно конкретные очертания.

— У них ничего путного с селекцией не вышло. Опыты все провалились, понимаете? Если мы сделаем снимки и обнародуем их, то это может сработать…

— Сработать как? — Влада появилась на пороге, словно все это время сидела в соседней комнате.

Вот только она была с мороза — щеки красные, руки тоже, в пальцах связка ключей, на волосах, выбившихся из-под шапки, белая изморозь, как седина.

— Ты откуда здесь? — спросила Тая, пока Шура помогал жене вылезти