Очнулся, когда Лори осторожно подёргал меня за плечо.

— Эй, мастер, вы в порядке?

Я поднял на него глаза — и посыльный отшатнулся, будто узрел демоническое создание.

— Единственное, что я хочу сейчас знать, — ледяным тоном произнёс я, глядя сквозь моего подопечного, — за кем, Древние побери, гнались ищейки Тайной канцелярии в Мон-Мартэ…

Примечания

[1] «Толстобрюшка», она же буржуйка — металлическая печь для обогрева помещений, часто использовалась и для приготовления пищи.

Глава 13

Невзирая на то, что сегодняшние перипетии вымотали меня в край, найти отдохновение в объятиях сна никак не выходило. Проклятые мысли о подлости Атейна жгли душу и резали по живому.

«Он не тот, за кого себя выдаёт», — шептал в одно ухо вкрадчивый голос господина Ульхема.

«Вы обвиняетесь в пособничестве государственному преступнику Риласу Атейну», — вторил ему бойкий тенор лупоглазого.

«Тайникам вы на фиг не сдались, мастер», — подливал масла в огонь ехидный смешок Лори.

Я непрестанно ворочался, вскакивал и ходил из угла в угол, не находя себе места. В итоге довёл себя до того, что, вопреки здравому смыслу, ринулся в сон Атейна. Разумеется, нарвался на поставленную им защиту и, как умалишённый, принялся колотить в неё всем, что подворачивалось под руку. Хоть эффект и был заранее предсказуем, я не сдавался и в порыве слепой ярости бросался на преграду снова и снова. Я требовал объяснений. Я жаждал правды… А получил изнеможение, потерю осознанности и, как следствие, утратил контроль над телом сновидения. Потоки сна подхватили лишённое воли сознание, закружили в хороводе случайных образов.

Сначала я блуждал по нескончаемым лабиринтам комнат — эдакому монстру Франкенштейна, сшитому из ошмётков воспоминаний о родительском доме, особняке дяди, общежитии Сновиденной академии и десятках иных опочивален, прихожих, анфилад и гостиных.

Затем я очутился в компании незнакомых людей, каждый из которых пытался мне что-то втолковать. Одни жаловались, другие требовали, третьи причитали и заламывали руки, четвёртые всё время норовили утащить меня за собой… Брюзжание, мольбы, угрозы, посулы — всё это настолько подавляло меня, что я не нашёл ничего лучше, кроме как закрыть глаза и уснуть — прямо посреди этого сводящего с ума галдежа.

Проснулся от пробиравшего до костей холода. «Толстобрюшка» на ощупь еле тёплая, а Лори дрых без задних ног, будто это его вчера сначала чуть не застрелили, затем едва не угробили в аварии и напоследок самую малость не сожгли. Я открыл заслонку и забросил несколько поленьев, аккуратно раздул ещё теплящиеся угли. Пламя воскресло и с удовольствием облизало новое подношение. Ну вот, скоро разгорится, и можно будет согреть воды для чая.

— А ты забавный, — прожурчало сзади, и меня будто накрыло порывом студёного мистраля.

От этого голоса, напоминавшего одновременно шум падающей воды и лязг металла, меня взяла оторопь. Медленно-медленно, переставляя враз отяжелевшие ноги, я повернулся.

Девчушка, совсем ещё юная, босая, в одной ночной сорочке, глядела на меня, склонив чуть набок черноволосую головку. Странно так глядела, будто рассматривала только что пойманную букашку. От её въедливого взгляда мне стало не по себе.

— Ты кто такая и как сюда попала? — разлепил я наконец губы.

Девчушка даже не моргнула, продолжая буравить меня взглядом.

Я шагнул ей навстречу, намереваясь схватить за руку, но в глазу резко защипало.

«И откуда здесь мошкара средь зимы, хотел бы я знать?» — ворчал я, потирая веко.

Когда резь унялась, я поднял голову, чтобы продолжить допрос.

Никого.

Гудела печка, разливая вокруг себя тёплый воздух, сопел в подушку Лори.

На самом пороге слышимости прорезались то ли птичьи трели, то ли писк, но тут же смолкли.

— А ты и вправду хорош, — томно промурлыкало позади. — Породистый жеребец.

Я повернулся. На этот раз быстрее.

Раскованно облокотившись на стену, передо мной стояла женщина в самом расцвете сил. Короткая ночнушка не скрывала стройных ног, пышная упругая грудь едва не сбегала из плена глубокого выреза. Женщина, кокетливо прикусив палец, откровенно рассматривала меня, будто решая, достаточно ли я хорош для постельных утех.

— Кто вы такая, Древние вас дери? — вспылил я, чтобы скрыть охватившее меня вожделение. — Если это какой-то нелепый розыгрыш…

Незнакомка приложила палец к губам.

— Тш-ш-ш… не разбуди её… — прошептала, бросив опасливый взгляд мне за спину.

Глаза женщины округлились, будто она увидела позади меня чудовище.

Я молниеносно обернулся.

Опять никого.

Снова, будто из небытия, всплыл диковинный звук, и я различил в нём птичий клёкот. Однако его тут же заглушил раскатистый каркающий смех за моей спиной.

— Что на этот раз⁈ — рявкнул я и повернулся к источнику хохота. — Древняя холера…

Прямо на меня, ковыляя, пёрла тощая старуха. Сморщенное, как чернослив, лицо и обвисшая морщинистая грудь с усохшими косточками сосков вызывали омерзение. Глаза-щёлочки азартно блестели, беззубый рот кривился в усмешке; старуха шумно дышала, облизывала чёрные потрескавшиеся губы и вожделенно тянула ко мне руки с обломками ногтей на скрюченных пальцах.

— Пошла прочь! — отмахнулся я, пятясь от ошалевшей старой фурии.

Мой окрик и жест, однако, не произвели на неё никакого впечатления. Старуха продолжала наступать, тесня меня к стене. Не видя других вариантов, я уже готов был остановить её затрещиной…

Сильные нежные руки обвили мой живот. Я ощутил жар упругого женского тела, прижавшегося ко мне. Горячее дыхание обожгло шею.

— Расслабься, мой хороший, она не причинит тебе вреда, — прозвучал шёпот, — она просто играет.

Старуха внезапно встала, опустила руки, недовольно поцокала языком и, развернувшись, поковыляла обратно. Скрывшись в тёмном углу, затихла.

Руки незнакомки меж тем уже вовсю хозяйничали по моему телу, лаская живот, плечи, грудь. Жар её тела перекинулся на меня, охватил разум, вскипятил кровь. Где-то далеко надрывалась птица, но я не обращал на неё внимания, отдавшись умелым рукам незнакомки. Одна скользнула по животу вниз, проникла под брючный ремень…

— Хватит, — резануло детским вскриком. — Ты убьёшь его!

Незнакомка остановилась. Я еле подавил разочарованный стон.

— Мы ещё поиграем… — прикоснувшись губами к моему уху, прошептала она вкрадчиво. — А сейчас просыпайся — тебя ждут, — и оттолкнула меня с такой силой, что я со всего маха влетел в противоположную стену.

* * *

Я запоздало вскинул руки. Что-то ткнулось в них.

Я открыл глаза.

Засапожник Лори завис в считанных дюймах от моего лица. Спасли только выставленные вовремя руки. С абсолютно бесстрастным