к нему подбегает какой-то голодранец и начинает что-то втирать. Арчи дослухал его, кликнул меня, и мы пошустрили за этим малым. Оказалось, там недалече — минут десять рысцой. Завёл он нас в тёмный проулок на границе с бедняцким кварталом, а там уже стоят наготове забитые камнями сани да стрёмные людишки рядом ошиваются. Арчи отвёл меня в сторонку, сказал, мол, так и так, передали, что твоего мастера перехватили заезжие шляпники и везут не пойми куды. Проезжать будут аккурат по этой улочке вдоль набережной — тут мы их и возьмём тёпленькими. Ток предупредил, чтобы я на рожон не лез, они всё сами устроят. Ну а дальше вы и сами представляете, как оно… На подъезде вашего экипажа столкнули одни сани, за ними другие — да так метко и с такой силищею, что сразу в десятку. Возница ажно в канал улетел, горемычный.

— Меня не боялись угробить? — усмехнулся я, откинувшись на спинку стула с кружкой чая в руках.

— Рисково, — признал Лори. — Но кто знал, что эти гады хотели с вами сотворить? Мешкать не можно было!

— Логично. Вы ж не могли знать, что в тот самый момент, когда сани катились на экипаж, я как раз собирался усыпить своих пленителей.

— Вы распутали их защиту⁈ — у Лори загорелись глаза. — Я как углядел узор, сразу понял: не осилю.

— Что-что, а трезво оценивать противника ты всегда умел, — одобрительно покивал головой я. — Защиту ставил искусный сновидец, возможно, сам господин Ульхем.

— Свиное рыло ему в задницу, — зло бросил мой посыльный и закинул в рот ломоть сыра.

Какое-то время мы сидели молча. Я впитывал тепло от печки и старался отогнать на время мысли о завтрашнем дне. Лори с аппетитом поглощал очередной бутерброд (до чего же он, оказывается, прожорливый! А по внешнем виду и не скажешь).

— Что за птица этот твой Арчи? — спустя несколько минут вернулся я к наболевшему. — Ему можно доверять?

Лори наконец наелся и сидел, уставившись на пламя свечи.

— Арчи? — переспросил он, будто не расслышал. — Тёртый калач. Он в Рузанне связником промышлял долгое время. А потом вдруг сорвался на север ­– поговаривали, что за наследством покойной тётки ломанулся. А тут я, можно сказать, случайно на него вышел, когда по рынку шарился. Вспомнил меня, старый пройдоха. Ну и за кружкой пива выяснилось, что он у Матери, местной заводилы, крутится. И, как я понял, усем доволен, в столицу вертаться не думает. Ну и перед нашей с вами встречей попросил я его подстраховать на такую вот оказию. Не зазря вышло.

— А что сам думаешь про эту Мать? Больно много странностей и тумана вокруг её личности. Да и глаза её деток, признаться, наводят на подозрения…

— Из вашего сонного брата, мыслите?

— Телепат. Причём уровня Риласа Атейна как минимум.

— А это что ещё за фраер?

— Лори, — устало одёрнул я посыльного. — У меня от твоих речевых оборотов несварение желудка будет.

Я вкратце пересказал ему историю наших с Атейном похождений.

— Кремень мужик, — уважительно присвистнул Лори. — А по Матери из бесед с Арчи да шушуканий по углам уяснил я одно: её боятся и разом с тем почитают. Даже шёпотом кличут её не иначе как «наша благодетельница». Либо она взаправду такая заботливая, во что я ни в жисть не поверю, либо дело тут нечистое…

— Из огня да в полымя, — вздохнул я. — Как бы почтенная Мать не запросила за моё спасение непомерную цену. Кто знает, что на уме у столь эксцентричной особы…

Я поднялся, подошёл к окну с облупившейся краской на рамах, вгляделся сквозь грязное стекло на улицу. Мрак и туман укутали хижину непроницаемым пологом. Чудилось, мы — единственный островок жизни посреди бескрайнего океана мглистой ночи. Ночи, длящейся вечно. Которая рано или поздно поглотит наше хлипкое обиталище, задует его словно пламя огарка, на которое пялится Лори.

— Что дальше, мастер? — негромко спросил мой посыльный.

Я ответил не сразу. Стоял, вглядываясь в молочную тьму за окном. Такая же мгла окутывала меня самого, путая мысли, пряча желания и стремления, подсовывая вместо них фальшивки.

— Посмотрим, — отстранённо произнёс я. — Пока сидим в этих трущобах — будет время подумать.

Пока я знал одно: я не успокоюсь, пока не выясню всю подноготную этого чёртового кольца и в особенности какое отношение оно имеет к отцу. Долг телепата меня не заботил — это он дал слово старику Альваро, вот пускай и расхлёбывает. К тому же формально наше соглашение расторгнуто — с того момента, как он не явился в условленный срок в таверну. Это я ещё не брал в расчёт заявление Ульхема о двуличности телепата и то, что его люди назвали Атейна государственным преступником…

— А на кой-чёрт вы вообще попёрлись на север с этим стариканом? — будто прочитав мои мысли, удивлённо воскликнул Лори. — Жирдяй Альваро сдох, денег от него вы не получили… Не припомню, чтобы вы раньше работали задарма…

— По-твоему, у меня был выбор⁈ — взвился я. — Атейн выдернул меня из-под самого носа ищеек Тайной канцелярии. Разумеется, он преследовал свои цели, но, если бы не его помощь, я бы сейчас гнил в казематах королевской тюрьмы в ожидании казни.

— Это ж когда вы успели натворить делов, чтобы вами заинтересовались тайники? — продолжал недоумевать Лори, ничуть не смущённый моей вспышкой.

— Ты на редкость несообразителен сегодня, — поморщился я. — Мы с покойным Туаном Альваро встречались во сне. Наутро обнаружили его труп. Как полагаешь, чьи следы нашли охотники Тайной канцелярии в последнем сне почившего?

— А кто сказал, что они вообще искали? Я как раз подивился, чой это всё так тихо и никто в ус не дует, — шутка ли, самого мошновитого борова столицы замочили!

— То есть… — обескураженно выдавил я, — … хочешь сказать, меня не искали, не перерывали мой дом в поисках улик, не объявляли награду за мою голову или за сведения о моём местонахождении?..

— Ну, пока этот сучий потрох Ульхем не пригнал меня сюда, всё было спокойно. Дом я сам проверял два раза — ни одна мышь с улицы там не шастала.

Словно в тумане, я опустился на самодельную лежанку, стоявшую у окна. Упёр локти в колени, опустил голову