больше не примут, что им не избавиться от этой муки, и потому улыбаются. А ведь они всего-то хотели простого человеческого счастья…»

Рога с головы Цукасы отпали и вонзились в землю, после чего рассыпались, подобно песку, который унес ветер. Рури не поднималась и лишь смотрела перед собой помертвевшими глазами. Мир тускнел: она истратила все силы до последней капли. Перед угасающим сознанием промелькнуло видение: прекрасное лицо Цукасы… а затем все поглотила тьма.

Глава 12

Рури зависла в толще воды, но почему-то не захлебывалась, зато ее до костей пронизывал холод. Она обессиленно погружалась глубже и глубже. Вдруг во тьме кто-то позвал ее нежным, согревающим сердце голосом.

Проваливаясь в бездонный мрак, Рури все же вытянула руки, будто в попытке что-то нащупать. Вдруг истребительница зла поняла, что она еще совсем кроха и ее сердце обливается слезами. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась только чернота и пустота, ни души кругом. Детскую грудь стиснуло необъятное одиночество и страх. Ей стало нестерпимо грустно.

Всхлипывая, девочка забултыхалась в воде. Слезы сразу в ней растворялись, а вместо голоса вырывались только пузыри. Где-то далеко наверху колыхалась поверхность, но чем дольше девочка гребла, тем глубже погружалась, будто вода насмехалась над ее стараниями.

Она совсем одна… Осознание, что никто не придет на помощь, отняло у Рури последние силы. Девочка только плакала и плакала… но вдруг ее снова откуда-то позвали. Малышка отчаянно заозиралась. Она точно знала и любила этот голос. Однако, увы, ее обступала лишь тьма.

Казалось, не только телом, но и душой Рури вернулась в детство, поэтому ей оставалось беспомощно лить слезы. Постепенно девочка перестала даже грести, и послушное тело стало еще быстрее затягивать в холодный темный омут. И тут нежный неясный голос зазвучал прямо в ее голове: «Все… все позади. Просыпайся».

Рури пришла в себя. Перед глазами был знакомый потолок, но в голове все так путалось, что девушка никак не могла сообразить, где она. Что-то запыхтело: рядом стояла жаровня с ножками, украшенными львами, на которой закипал чайничек. Она согревала и всю комнату. Пусть мысли отказывались упорядочиваться, Рури догадалась, что дело идет к зиме.

Она глубоко вздохнула, внезапно почувствовала на животе тяжесть и приподняла голову. На ней, как на подушке, пристроились Тоёдзиро с Эйдзиро и сладко спали. Судя по опухшим векам, они много плакали, пока не уснули.

Не произнося ни слова, Рури закрыла глаза. Ей снился долгий сон, пугающий, но он же, казалось, и согревал ее душу.

«Вот бы его досмотреть…» – подумала она, перебирая ускользающие воспоминания.

Вдруг Эйдзиро распахнул глаза и уставился на ойран. Несколько мгновений он собирался с мыслями и неожиданно с криком бросился девушке на шею.

– Ойран! – зарыдал он. Зарыдал надрывно, горько, ничуть не сдерживаясь.

Тут, конечно, проснулся и Тоёдзиро. Он ошарашенно переводил взгляд между пробудившейся Рури и плачущим братом. Наконец у него на глаза тоже навернулись слезы счастья, и мальчик захлюпал носом.

Истребительница зла вздохнула, поражаясь этим плаксам, но улыбнулась. Правда, вскоре девушке надоели завывания, к тому же Эйдзиро своими объятиями чуть ее не задушил.

– А ну, цыц! – Рури попыталась отстранить мальчика, но он только крепче вцепился в нее. – Так, чего сопли распустил? И вообще, мне дышать нечем… Все, все, не плачь!

Как раз когда она совсем отчаялась, фусума резко отодвинулась. Дзёкити с Гондзо, видимо, прибежали на шум: оба осунулись от волнения. Увидев, что Рури пришла в себя, парикмахер выдохнул с искренним облегчением и сложил брови домиком. Зная, что обычно на его лице не отражалось эмоций, девушка почувствовала, как сердце что-то кольнуло.

Гондзо прослезился, но улыбнулся и оттащил Эйдзиро от больной. За всеми пятерыми, сидя на окне, наблюдал довольный Эн.

– Какое счастье! Ойран, какое же счастье! Я так боялся, что ты уже не очнешься и уйдешь куда-то далеко-далеко! – заикаясь от всхлипов, проговорил Эйдзиро, когда немного пришел в себя.

– Да ты сам же меня чуть не убил, – ехидно улыбнулась Рури.

Гондзо заботливо укутал ее ватным кимоно и помог сесть, а Дзёкити налил кипятка.

– Это лазарет «Куроба-я»? – спросила больная, с благодарностью принимая чашку.

Их заведение могло себе позволить лазареты вне Ёсивары: в районах Имадо и Нэгиси. Туда помещались работницы, которым изменило здоровье. Внутрь вели подземные ходы, в том числе напрямую связанные с покоями Рури в «Куроба-я». Она пользовалась этой сетью каждый раз, когда выходила охотиться на демонов, поэтому неплохо запомнила местное убранство.

– Да, в Нэгиси. Вы не приходили в себя три луны, – ответил Дзёкити. Наступил месяц симоцуки.

– Вот это я… разоспалась, конечно.

Страшно представить, какую выволочку ей устроит О-Сэи! Рури усмехнулась и сделала глоток, чуть морщась от головной боли. Постепенно к ней возвращались воспоминания о той самой ночи. Оглядев собравшихся товарищей, девушка тихо вздохнула:

– Вы уцелели.

Мужчины и мальчики переглянулись со смешанными чувствами. Наконец Гондзо кивнул:

– Нас хорошо потрепало, но выжили.

– Ойран, ты призвала Нараку и укрыла меня ее накидкой, поэтому она не добила…

Эйдзиро снова захлюпал носом. Рури в задумчивости умолкла, затем неспешно проговорила:

– Во время битвы я сама не понимала, что творила. Просто взяла и зачем-то обратилась к силам Нараку. Я даже не представляю, как мне пришло в голову укрыть Эйдзиро, но почему-то накидка сделала тебя невидимым.

Спрыгнув с окна, Эн подошел к девушке:

– Знать, и эдак она умеет. А тебе, как правильно поступить, подсказало сердце.

Вдруг Рури что-то вспомнила и посмотрела на Тоёдзиро. Тот давно глядел на нее зареванными красными глазами, явно собираясь с духом.

– Тоё, а ты…

Но не успела она договорить, фусума снова прошуршала. На сей раз явилась О-Кику:

– Пришла в себя, Рури? Отрадно.

На лице ее, впрочем, радости не чувствовалось.

– Точно! Надо же сообщить всем, что ойран очнулась. Хозяин тоже не находил себе места…

Эйдзиро собрался вскочить с места, но О-Кику его осадила:

– Позже. Сперва надо обсудить дела.

Расправив подол одеяния, она уселась перед Рури. Товарищи явно забеспокоились за главу своего отряда, а сама девушка сжала губы тонкой нитью и приготовилась слушать.

Не повышая голоса, О-Кику начала:

– Итак, патрон нашей Цукасы, Саитиро из «Марухата-я», – каков отброс! Он обратил на нее внимание из-за нелепого спора.

– Спора? – Рури нахмурилась.

– Пресытился девушками из домов поскромнее и поспорил с любимцем балагуром. Чтобы сойтись с куртизанкой из престижного заведения, нужно пройти через долгий и утомительный ритуал, ведь так? Он же побился об заклад, что сможет соблазнить ее уже на первом свидании.

– Не… не верю…

– К несчастью, его выбор