матери в пожаре, а отец чудом выжил и остался здесь, тщательно оберегая свою тайну. Мать увезла тебя, понадеявшись, что сможет вылечить тебя сама.

Феликс продолжал сыпать медицинскими терминами с видом палача, готового меня обезглавить. Я слушала его, ощущая, как холодеют мои пальцы.

— Я нормальная. — прохрипев, ответила я, — Всё, что ты говоришь — это полный бред! Ты был со мной и всё видел. Главврач хотел меня убить, потому что я нашла доказательства того, что он убил мою мать. Он маньяк, который ради достижения целей убил даже бабушку, лишь бы она не сказала мне правду.

— Ты не веришь мне, я понимаю. — Феликс кивнул в ответ на мои рассуждения, — Твоё сознание вмещает в себя две сплетённые реальности, это из-за того, что мы не могли каждый день давать тебе лекарство в нужной дозировке, блокируя навязчивые идеи. Но суть в том, что ты знаешь всего лишь часть правды, а часть придумала сама. Вот медкарта твоего отца и твоя детская, — Феликс протянул мне стопку документов, — Ты можешь прочесть их от корки до корки.

Я недоверчиво взглянула на шприц, который он держал в другой руке. Феликс понял мой взгляд и демонстративно убрал его за спину.

— Я не собираюсь делать ничего против твоей воли. Ты должна сама принять решение и начать лечение.

— Бумаги легко подделать, — даже не глядя в папки, сказала я, испугавшись до чёртиков его слов.

— Соглашусь, — он снова кивнул, — Но есть кое-что, что поделать нельзя.

Феликс подошёл к двери и, приложив пропуск к магнитному считывателю, открыл дверь.

— Заходите, — сказал он кому-то, стоявшему в коридоре.

Уже испуганная до предела, я подскочила с кровати и отошла в дальний угол комнаты, боясь того, что они могут со мной сделать. Через мгновение дверь комнаты полностью открылась, и внутрь вошла невысокого роста медсестра, одетая, как и Феликс, в белый халат. Я подняла взгляд на её лицо и замерла от ужаса. На меня смотрела Зорина Марина Петровна. Моя бабушка. Она смотрела так же, как в нашу первую встречу, пытаясь с первых же секунд придавить своим авторитетом.

— Я говорила тебе, что нужно было собирать свои манатки и уезжать в город, пока у тебя был такой шанс.

— Как ты можешь быть жива? — сжав ладонями уши, прокричала, не в силах выносить её голос, — Я видела твой труп собственными глазами.

— Это неправда, — вмешался Феликс, — Когда ты только приехала, нам необходимо было проверить, действительно ли болезнь прогрессировала за годы твоего отсутствия в клинике. Для приступа необходимо было, чтобы ты испытала большое потрясение. Мы инсценировали смерть Марии Петровны. Шаг за шагом продвигая тебя к мысли, что с ней должно было случиться что-то плохое до самого момента, пока ты не увидела на улице её тело. Но это была не она. Мозг шизофреника работает иначе, чем у здоровых людей. В плане выдуманных образов вы рисуете картинку гораздо ярче и чётче. К моменту, когда ты нашла тело, ты уже была уверена, что это твоя бабушка. И ты совершенно не заметила очевидных доказательств, что это было тело другой женщины. А дальше болезнь сделала своё дело. Реальность полностью заменилась придуманной тобой картинкой. Я отправил тебя в палату вместе с Аксиньей, которая умело сыграла свою роль, и ввёл тебе успокоительное, а затем продолжил наблюдать. Когда ты вернулась в морг приступ продолжался, ты так же видела на столе тело своей бабушки, а затем и вовсе направилась на болота. Там нам пришлось тебя остановить и ввести первую дозу лекарства.

У меня перехватило дыхание. Острый приступ паники сжал мои лёгкие и не давал мне сделать ни вдоха. Я согнулась напополам, чувствуя что вот-вот меня вырвет. Феликс дёрнулся и сделал несколько шагов в мою сторону, но я тут же остановила его.

— Не подходи ко мне! Никто из вас не смеет ко мне подходить! — закричала я.

Из глаз вырвались слёзы. Безумно горячие, они обжигали мою кожу, скатываясь вниз по шее.

— Зачем ты со мной это делаешь? — чувствуя неотвратимое отчаяние, спросила я, глядя в глаза Феликсу, — Это же все ложь! Я же жила всё это время нормально, и у меня не было никаких признаков болезни.

— Твоя мама делала всё, что могла, чтобы купировать симптомы. Но лекарства стоят очень дорого и, в конце концов, она связалась с твоим отцом, чтобы он прислал новые препараты. Так мы и узнали о тебе. Твоя мама не знала, что твой отец снова переживает нелучшие времена и, не дождавшись ответа, приехала сама. К сожалению, мы не успели её спасти, но мы искренне хотели помочь тебе, поэтому решили, что ты должна сама приехать в город. Нам оставалось лишь следовать легенде, которую придумали твоя мама, меняя твои воспоминания о детстве. Мария Петровна превратилась в твою бабушку. Это было несложно, ведь когда ты родилась, она записала тебя под своей фамилией, пытаясь помочь ещё совсем юной медсестре Селивёрстовой скрыть связь с пациентом. Мы стали ждать нужного момента, когда действие последних принятых тобой лекарств должно было закончить своё действие, отправили тебе письмо.

— Кстати, вот оно, — медсестра достала из кармана знакомый мне листок бумаги, — Посмотри на него ещё раз.

Я вырвала у неё листок из рук и снова отошла в угол. Опухшими от слёз глазами, я вчитывалась в знакомый мне текст, но чем больше я смотрела на письмо, тем больше замечала, что буквы будто меняются у меня на глазах.

— Это не тот почерк, — жмуря глаза, пробормотала я, — Но как же так?

— Не тот, — подтвердила мои слова Мария Петровна, — Но ты еще в Москве начала придумывать свою историю. Память подкидывала тебе воспоминания из Гонобобеля, и нам хватило лишь одного шага, чтобы ты вернулась к нам по своей воле.

— Но как же главврач? Он хотел убить меня!

— Глупая! Неужели ты не замечала всё это время, что главврач он только на чужих словах. Что он делает всё время? Ходит день за днём закутанный в одеяло, помятый, лохматый в своём кабинете и жалуется на меня.

— Ты же сама постоянно задавалась вопросом, почему весь город жаловался и боялся твою бабушку. Называли её ведьмой. А почему? — поддакнул Феликс.

— Почему? — я вторила им, как загипнотизированная.

— Потому что Марина Петровна всем в городе лекарство разносила под видом своей настойки.

— Нет, — запротестовала я, — Я узнавала. Говорили, что ты лишала женщин их детей.

— Конечно, — медсестра подбоченилась, — Чтобы у нас целый детский сад таких, как ты, родился? Что нам со всеми вами делать?